Наследие Иверийской династии. Господин Демиург - Нина Малкина

Претория и государственным документам делают его влиятельной фигурой. Я сам лично эти сведения… – он запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего. – Там нет ничего, что дало бы веллапольцам значительное преимущество. Многое зависит от того, как Рутзский преподнесёт закрытую информацию, что скажет о боевой мощи и как расценит расстановку сил. Если он примкнёт к Веллисмунду, пытаясь убедить Минареста в слабости Квертинда, это усугубит наше положение. Если князь поддастся влиянию и согласится отдать контроль над армией Веллисмунду, то…

– Веллисмунд будет воевать с нами, – закончила я. – Это я знаю. Что ещё?

– Княжна Руслана на нашей стороне, но её голос слаб. Хуже всего, что её младшая сестра не присоединилась к антивоенным настроениям, даже наоборот… стала ещё одним поводом для вторжения. Она вернулась домой ещё раньше Рутзского. Сбежала от брака с ним, как только благородные девы получили приглашение на свадьбу.

– Талиция? – удивилась я.

– Да. Талиция Веллапольская заявила об унижении и требует немедленной мести. Она оставила письмо, – консул Биттернак вытащил из внутреннего кармана сюртука конверт. – Для Юны Горст. Написанное ещё до того, как она стала королевой…

Я ловко выхватила конверт. Вскрыла печать, достала пергамент.

– Вы посмеете читать почту королевы? – выпучил глаза консул.

От моего взгляда он ссутулился. Теперь Биттернак был в моей власти, потому что не только карьера, но и жизнь этого человека висели на волоске. Он либо станет служить мне лично и на благо Квертинда, либо окажется в Зандагате.

Важно одно: при любых обстоятельствах ему нельзя доверять. Но я и не собиралась. Если чему и научили меня ошибки правления, так это тому, что доверие – удел слабых властителей. Сильные не доверяют людям. Но и не разбрасываются ими бездумно. Сильные – используют человеческие ресурсы.

– Мало света, – пожаловалась я, щурясь, чтобы разглядеть буквы.

Джулия немедленно зажгла дополнительные свечи в канделябре. Но, прежде чем оценить угрозу в послании, я заметила в дальнем конце коридора две знакомые тёмные фигуры. Приближаться они не решались. А я не торопилась их призывать. Пусть подождут.

Письмо было коротким и принадлежало, несомненно, авторству Талиции Веллапольской – её почерк невозможно перепутать ни с каким другим.

«Сестра, спасибо, что избавила меня от излишнего увлечения Квертиндом. Все ужасы, что я слышала о нём в детстве, оказались правдой. Грязь, лицемерие и предательство царят даже там, где должны цвести доброта и милосердие. Мне жаль, что я оказалась в этом замешана. Всё, что я чувствую, – это стыд. И за гибель невинных людей, и за беды сирот, и за то, что позволила тебе и твоему ментору влиять на себя, обманом удерживать на ваших землях, вводить в заблуждение касательно самого трепетного и светлого, что только может существовать в душе, – касательно любви. Всё это время вы смеялись над моей добротой и доверчивостью. Это был хороший урок. Несмотря ни на что, я остаюсь преданна внутреннему свету и милосердию. Я попробую искупить свою вину и спасти Квертинд, принеся на его земли милость триединой богини и изменив саму суть королевства. Оно нуждается в священном очищении.

Береги себя, сестра. Береги себя и своего ментора от меня. Потому что я вернусь во главе армии, чтобы уничтожить вас, как олицетворение всей мерзости, в которой вынуждены жить несчастные люди вашего королевства.

С презрением,

княжна Государства Веллапольского, милостивейшая сударыня Чресенских пределов, Лозового Взморья и Дезовы,

Талиция Веллапольская»

– Княжна сильно изменилась. Она требует места в Кнессете, – вкрадчиво рассказывал Биттернак, пока я читала. – Более того, она в кратчайший срок сблизилась со своим кузеном гораздо больше, чем это прилично. Если позволите, госпожа, я думаю, они любовники. Талиция неблагоприятно влияет на и без того воинственного Веллисмунда, ваша милость. Боюсь, она может окончательно склонить чашу весов не в нашу пользу.

– Это чаша давно переполнена, – задумчиво отозвалась я, сложила письмо и передала Джулии. – Когда огонь из неё прольётся на наши головы – лишь вопрос времени.

Ответа консула я не услышала. Частички незримой магии окутали ладонь лёгким жжением, пробрались со свитка прямо на кожу, снова утягивая меня в судьбу девушки, которую некогда звали Юна Горст. На этот раз мне удалось справиться с приступом. Многим благодаря тому, что над Лангсордом запели колокола, оповещая жителей о важнейшем событии в судьбе их государства. Мощный, торжественный королевский звон, молчавший восемнадцать лет, разорвал беззвёздное небо столицы. На все перекрёстки вышли глашатаи. Этой ночью Квертинд проснётся. Наконец-то.

– …положение очень шаткое, безусловно, но дипломатическими усилиями мы можем смягчить гнев северных соседей. Пока королева войдёт в силу, пока примет командование, пока вынесет решение о разводе, а я непременно заявлю в княжестве, что она об этом раздумывает, мы предложим им другой брак. Если позволите, ваш брак с одним из принцев. Соединение с Великим Консулом – тоже большая честь. Убеждён, что Минарест…

Я на секунду зажмурилась, наслаждаясь пением грядущих перемен и представляя лица горожан. Скоро…

Мой короткий кивок стал призывом для других членов Верховного Совета, что до сих пор ждали в темноте. Я уже не обращала внимания на быструю речь Биттернака – его соображения лились потоком слов и предложений. Запнулся консул только тогда, когда к нам наконец присоединились экзарх и генерал лин де Голли.

– Я не приказывала собирать совет, но он собирается сам собой, – вместо приветствия пошутила я, пытаясь сгладить неприязнь боевых магов в отношении Биттернака. – Ключевые государственные решения принимаются не в Колонном зале, а в тёмных ночных коридорах и кабинах экипажей. Что ж, прекрасной ночи, господа. Во имя Квертинда!

– Во имя Квертинда, – склонил голову Лавотьен и сразу перешёл к делу: – Новая смена стязателей вернулась из Данужского леса. У разведчиков плохие новости: таххарийцы стягивают силы к границе. Есть донесения о том, что отдельные варварские отряды оснащены тимберийским оружием. Насколько его много – пока неясно. Я дал распоряжение выяснить.

– Ожидаемо, – я сомкнула пальцы на фамильном пергаменте Амелии Иверийской.

Вот уж драгоценнейшая из реликвий. Её я не доверю даже Джулии.

– Прикажете усилить гарнизоны на границе? – спросил генерал лин де Голли.

– Нам нужно мнение консула лин де Блайта… Его Величества, – поправила я саму себя. – Этот вопрос в его ведении. Подозреваю, что оставлять Кроуниц без защиты боевых магов никак нельзя. У нас достаточно резервов?

– Вполне, – кивнул лин де Голли. – Однако без дополнительных сведений от разведчиков я не могу предсказать, насколько нас истощат битвы с таххарийцами и будем ли мы готовы к… иным манёврам, – генерал покосился на Биттернака, очевидно, имея в виду нарастающее напряжение с Веллапольским княжеством. – Если угроза будет