Прозрение. Том 2 (СИ) - Бэд Кристиан

— Я вижу, ты тоже не праздновал? — сдержанно поинтересовался Абэлис. — Давай перенесём разговор? Через четыре часа я должен быть на «Леденящем».

— Забудь, — бросил Мерис, покосившись за спину. (Наверное, кто-то вошёл). — Вон отсюда!

Абэлис вздохнул. Бутылка была открыта, он на неё уже покушался. Может, плеснуть граммов сорок?

Но налил воды.

— Что-то случилось?

— Министр потребовал от Колина голову Локьё. И заставил его подписать назначение. Ты знаешь какое.

Генерал знал: лендслер сорок лет отбрыкивался от должности командующего объединёнными силами Юга. Если он подписал, значит, в министерстве нашли, наконец, рычаг.

Абэлис снял со льда скотч. Плеснул едва на палец…

—…Локьё в курсе. Мне сообщили, что на Готто видели его людей…

Голос Мериса словно бы отдалился.

Длинная узкая кисть генерала Абэлиса едва заметно дрогнула, и вместо «на донышке» получилась треть бокала.

— В курсе про что? — переспросил он, в надежде, что ослышался.

— Уснул? Локьё знает, что Колин подписал назначение. Так что ты к Локьё не летишь. Вопрос начала войны — вопрос возвращения Колина. И если всё действительно так, как мне сообщили, Юг ждёт не привычная тебе шизофрения. Воевать лендслер будет, как ему заблажит, а не так, как тебя учили по книжкам. Начинай убирать людей от Джанги. Группируй, выводи в «лестницу» или в «веер», готовь к разгону. Неизвестно, что потечёт здесь через пару суток.

— А ты уверен, что через пару? Он может позволить себе и восемь проколов в десять часов. Если на разных кораблях, подставляя их по пунктам следования… То он уже сутки, как здесь.

— Тогда тем более хреново, потому что по сектору мне пока «звонко», — Мерис употребил принятый между разведчиками термин, означающий отсутствие объекта наблюдения. — Если он здесь, то не на корабле — на шлюпке. А это совсем невесело. Колин может быть непредсказуем настолько, насколько только он это и может. Ты пойми — он здесь вырос, он зверь до мозга костей. Он может начать любыми руками с любого места. Отползай от Джанги. Не сможешь — беги со стрельбой. Но вряд ли Локьё решится стрелять рядом с этими белыми яйцами!

Брови Абэлиса стянуло в одну сплошную чёрную черту:

— А может, и они здесь, потому что предвидят войну? Война может докатиться теперь и до дальних секторов, где они затаились.

— Такие, как Колин… — Мерис криво усмехнулся. — Они оказались не по зубам даже хаттам. А тут какие-то «белые люди». Остатки то ли землян, то ли Уходящих. Бред и Белая тьма! Так говорят у тебя в Союзе, да?

— Думаешь, Колину по силам голова Локьё? — Абэлис ладонью разгладил ноющий лоб.

— Ему по силам всё, что он втемяшит себе в башку.

— Но Адам всё ещё «гостит» на «Леденящем».

— И чего ты добьёшься? Что эрцог примет тебя без протокола, как Агжея? Забудь. Агжей по их меркам несовершеннолетний, мальчишка. Может, потому они его и щадили. А тебе уже сто лет, деточка. Хватит молиться на идеалы! Человек поступает так, как устроен. А устроен он как корыстная властолюбивая тварь!

Абэлис вздохнул.

Мерис вгляделся в него и нахмурился:

— До связи, генерал. Не дури! Не время! — он опять глянул за спину.

Комкрыла кивнул сам себе и положил руку на пульт, выключая экран.

Мерис мотается с разведкой, это ясно. И время закончилось, наконец, в часах. Вытекло всё.

Больше не будет никакого времени. Но это всё-таки легче, чем ожидание.

Война — значит, война.

Он взвесил в руке бокал и выплеснул виски в пепельницу.

Локьё. «Леденящий» Окрестности Джанги

Локьё нервничал. Он то поднимался из кресла, обходил капитанскую каюту «Леденящего» посолонь, то опускался в ложемент, опять вставал и двигался уже «раскручивая» круг. Но лицо его оставалось мёртвым и непроницаемым.

А потом командующий пригласил инспектора Джастина подняться в обзорный зал.

Нет, того не держали под охраной. Это была удобная каюта у дверей которой просто стоял ординарец. Однако инспектор прекрасно понимал своё положение и появился быстрее, чем предполагал этикет деловых встреч.

Звёздное небо куполом лежало над капитанской каютой. Иллюзия — но такая натуральная.

Локьё сидел не на своём месте, а в одном из многочисленных кресел, хаотично развешанных возле подковообразного стола. Вверх он не смотрел.

Инспектор Джастин устроился рядом с ним и стал разглядывать отлично изученные за дни плена очертания: созвездия, построения боевых КК, невозмутимые овалы белых кораблей…

Среди имперских судов наблюдалось оживление — вдруг вспыхивали контуры щитов, маленькие светлячки перемещались, изменяя общую пространственную фигуру построения.

— Он вернулся, — тихо сказал Локьё. — Лендслер вернулся, и имперцы уходят. Белые корабли предостерегали нас от начала военных действий.

— Они говорили с тобой?

Синий эрцог молчал.

Звезды равнодушно смотрели в пустоту. Вряд ли они успевали различать, как сменяются цивилизации людей.

Наконец, Локьё бросил:

— В Империи, наверное, уже празднуют День колониста?

Календари Империи и Содружества расходились в исчислении этой даты. В Империи День колонизации начинали отмечать раньше.

— Завтра, — эхом отозвался инспектор Джастин. — Так вышло. Эти дни отмечены древним кровавым праздником. Это было бы подходящее время для кровопролития.

— Иди, собирай вещи, не то улетят без тебя. — Локьё посмотрел в разбег линий рубчатого покрытия палубы.

— А как же желание обменять меня на отравителя? — рассеянно улыбнулся инспектор Джастин, поднимаясь.

— Он разберётся сам, — вздохнул Локьё. — Он вернул его голову слишком большой ценой. Что бы он сейчас ни сделал — он совершит предательство. Даже если я сам пошлю ему собственную башку в криоконтейнере.

— Катись голова по блюду, как яблочко по тарелочке, — пробормотал инспектор Джастин. — Ну, прости.

Он протянул руку.

Локьё тяжело поднялся.

— И ты — прости.

Они взялись за руки и качнулись друг другу навстречу, быстро коснувшись висками.

Небо взирало глазами звёзд, нити граты переплетались в холоде обтекающей их бездны, паутина заканчивала свой необъятный вдох, и узлы готовы были всколыхнуть её выдох.

Абэлис. «Гойя». Окрестности Джанги

Генерал Абэлис успел провести перестроение, когда пришёл приказ, подписанный так, как и предупреждал Мерис: «Командующий объединёнными силами Юга».

И почти тут же в инфабазе корабля появилось извещение от министерства о том, что восемнадцать тяжёлых крейсеров крыла направляются в подчинение новому командующему объединёнными силами Юга. И копия приказа о назначении.

Абэлис начал читать приказ.

Он смотрел на экран и не мог собрать буквы в слова: «…районе Джангарской развязки…. Блочная платформа…базе…»

Генерал прикрыл глаза ладонями. Открыл.

«…совещание будет проходить на сборной стыковочной платформе на основе трёх судов: „Леденящего“, „Гойи“ и земного корабля „Инвалютор“. Время стыковки — 17.45 по общему времени рукава Галактики. Место стыковки: Джангарская развязка — ост-ост-надир 17/34/90».

Командующий объединёнными силами Юга Колин Макловски.

Вот так: просто Юга. А не Юга Империи или Содружества.

Содружества уже нет в планах Империи?

А в личных планах Колина?

Абэлис криво усмехнулся, представив лицо читающего этот приказ Локьё.

Будь эрцог имперцем, комкрыла точно знал бы, куда он пошлёт человека с подобным приказом.

И тут его как огнём обожгло прочитанное, но недоосмысленное: «…земного корабля „Инвалютор“⁈»

Дьюп. Стыковочная платформа. Окрестности Джанги

«Инвалютор» поражал даже не размерами, а тем, что не был похож на корабль.

Форма его напоминала два яйца, висящие рядом без всякой видимой связи и перемычки.

Внутри одного из яиц пространство было организовано ещё более странным образом — шарообразная вращающаяся платформа в центре и радиальные «лучи-лифты», пронизывающие белую, мерцающую плоть корабля, клубящуюся за их прозрачными стенами.