Совенок. Вода и пламя. Шестая часть - Екатерина Александровна Боброва

Юля кивала. Просто кивала. Сил не осталось даже на слова. Только сейчас она поняла, в каком напряжении пребывала после бессонной ночи.

— Мы справимся, — пообещал муж, обнимая. — Я только Ларсу дам знать, что мне его головорезы понадобятся. Маленькая армия. Пусть лучших отберет.

— Зачем? — удивилась Юля.

— Женихов отгонять, — пояснил муж, кровожадно оскалившись.

Глава 23ч3

Иль ее избегал. Прибился к посольским. Отрядил себя в добровольные помощники и путался под ногами. Те ругались, гнали от себя, но Иль в полной мере унаследовал семейное упрямство, чтобы настоять на своем. Так что Оле не удалось перехватить братца до обеда, а потом они с мамой отправились в местную школу. Мама сразу увлеклась, погрузившись в скучные обсуждения процесса обучения. Оля честно сидела с серьезным видом, пока не стала зевать, и мама, спохватившись, попросила кого-нибудь показать ей школу.

— Наша лучшая ученица, — с гордостью представил девочку директор, и Эльзия присела в изящном реверансе. Она была высокой, почти прозрачной от худобы, с белоснежной кожей, волнистыми золотыми волосами и завораживающими своей голубизной глазами. Голос тихий. Взгляд в пол. Настоящая принцесса. Идеальная. Рядом с ней Оля себя невзрачной птахой почувствовала. И кожа у нее темновата. И волосы то ли рыжие, то ли черные. Ну и глаза… Желтые, как масло. Нос мелкий. Рост тоже недотягивает…

Глядя на принцессу идеальность, захотелось сделать какую-нибудь гадость. Просто из вредности. И чтобы удержаться от дурных мыслей, Оля засунула руки в карманы юбки, ссутулилась, приняв вызывающе-независимый вид, а походкой невольно копируя брата.

— Здесь у нас зимний сад.

Голос у Эльзии мягко журчал, на губах застыла улыбка, которую Оле все сильнее хотелось стереть. Огненные ценили искренность. Особенно в эмоциях. А тут… чисто кукла. Разве что разговаривает.

И сад так себе, — отметила Оля, чувствуя все большее раздражение. У дяди Кайлеса получше будет. У него зачет не сдашь, если растение болеть или плохо расти будет.

— А тут у нас водный лабиринт. У вас такого нет? — со снисходительным сочувствием поинтересовалась кукла-принцесса. Она на самом деле была принцессой. Двоюродной внучкой нынешнего императора. Только Оля не стала бы столь сильно гордиться своим титулом. Мама давно объяснила, что титул — лишь возможность, сам по себе он не делает тебя умнее или лучше остальных.

— У нас интереснее есть, — усмехнулась Оля, поддевая носком туфельки камушек. Пнула и тот поскакал по плитам дорожки. Остро не хватало поддержки брата. Все же она привыкла к его плечу рядом. А еще друзей. Будь они здесь, она бы не позволила Эльзии так на себе смотреть… Как на зверушку чудную. Еще и больную на голову.

— Знаешь, такой лабиринт, где монстры гуляют. Жрущие людей. И ловушки с кольями. И плющ хищный. Затягивает в кокон и душит. А еще грязевые ямы. Вонючие жуть. Дохлятиной.

Казалось, столь бледная кожа не может бледнеть еще больше, но Эльзия помертвела, прикрыла ладонью рот, сглотнула и выдохнула:

— Ужас какой! Но ведь это для взрослых?

— Да нет, — пожала плечами Оля, искренне наслаждаясь испугом принцессы-куклы. Ради него она даже приукрасила немного, — любой может пройти. Главное, глаза завязать. Там вслепую идти надо. Я вот думаю пару лет потренироваться, а потом попробовать.

Девочка пошатнулась, взглянула с ужасом, прошептала:

— И не боишься?

Оля посмотрела на переливающиеся в лучах солнца струи воды, на водяные лилии, покрывающие поверхность пруда. Красиво, но Девятиликий, как же скучно и пресно. Она представила, как чинно ходит по дорожкам. Разговаривает почтительным шепотом с наставницами. Как превращается в куклу, и едва удержалась, чтобы не сбежать прямо сейчас.

Глянула снисходительно на принцессу, дернула плечом.

— Тебе не понять. Огонь любит сильных.

— Но ведь ты… — нахмурилась Эльзия.

— Временно. В душе я все равно огненный маг, — и подмигнула опешившей девочке.

Во дворец она возвращалась в прекрасном настроении. На сердце царила легкость. Она словно сама себе подарок вручила. Выбор называется. Пусть мама просила не торопиться, но огонь… второй дар… это же нормально. Почти. Пусть и раньше времени. Не критично же.

Брата она все же нашла. У камина в гостиной. Тот стоял, демонстративно глядя в огонь и даже не повернулся, когда она вошла.

Упрямый! Серые волосы встопорщились вредным ежиком. И даже спина выражала неодобрение.

Оля вздохнула. И что с ним делать? Побить? И плевать на то, что за этот год брат вытянулся, стал выше и смотрел на нее теперь сверху вниз. Еще и взял манеру прищуриваться и повторять, что он старший. На пару минут, ха!

Подошла, остановившись в шаге.

— Чего? Наигралась со своей водой? — грубо бросил брат. Подхватил сгусток огня на ладонь. Повернулся, почти ткнув им ей в лицо. — Еще скажи, что останешься? Ты же у нас теперь жутко секретная. Не знаешь, чего и ждать.

Злые слова. Жгучая обида. Не удержавшийся под контролем дар.

Огонь стек вниз. Вспыхнул кругом, окружая Иля. В лицо полыхнуло жаром.

Оля растерялась. Призвать воду? И этим еще больше обозлить брата? Но если они сожгут дворец, Пятый точно расстроится. И свадьбу тогда придется на улице проводить…

— Ой, а кто это у нас такой жгучий? — насмешливо вопросили сверху.

— Такой маленький и такой горячий, — томно протянули с потолка, пожаловавшись: — У меня от него мурашки паром исходят. Так бы и расцеловала…

Иль застыл, медленно наливаясь румянцем.

— А я бы облизала… всего. Люблю, чтоб погорячее…

На пылающее лицо мальчика страшно было смотреть. Огонь опал у его ног, свернулся, оставшись гореть лишь в ладони.

— А ну пошли отсюда! — крикнул он, поднимая лицо к потолку. — Меня нельзя… облизывать!

— Они шутят, — попыталась успокоить его Оля, но, кажется, брат ей не поверил. Аж передернулся, когда с ним попрощались: