Светлана Борисова - Лживая птица счастья

Поднявшись на ноги, Ник двинулся к двери и, не оборачиваясь, резко приказал:

— Следуй за мной, аталин! Не отставай, но держись на полшага за моей спиной.

— Как скажешь, босс, — проворчал Мирон, с трудом поднимаясь на ноги.

Высокая фигура его хозяина так стремительно исчезла из комнаты, что он, опасаясь не успеть за ним, с тихими проклятиями бросился следом. Ему было тягостно от исходящей от него вони и мокрой одежды, противно липнущей к телу, но из чистого упрямства он старался не отставать от легендарного Старейшего, боясь показаться слабаком в его глазах. Изо всех сил он пытался догнать стремительно удаляющийся силуэт, но это плохо ему удавалось. В отчаянии Мирон перешел на бег, обливаясь потом и пыхтя как паровоз. Скоро он запалено хватал ртом воздух, разрывающий легкие, но силенок все равно хватало только на то, чтобы окончательно не отстать и не потеряться в огромных коридорах Старой базы. К концу дороги парень почти ничего не видел, и сквозь туман, периодически застилающий глаза, ловил временами размытый силуэт впереди и снова устремлялся следом. Только огромная сила воли продолжала держать его на ногах.

Когда на последнем издыхании, Мирон вполз в огромный светлый зал, отделанный в бело-золотистых тонах, нахмурившийся Ник уже ждал его у полупрозрачного фиолетового саркофага, стоящего на невысоком возвышении. Завидев своего аталина, бессильно повисшего на дверном косяке, он сделал нетерпеливый жест, приказывая тому приблизиться и Мирон, на заплетающихся ногах, казалось, целую вечность тащился до своего хозяина. Наконец, добравшись до цели, он замер рядом с ним, а потом внезапно рухнул без сознания. Ник усмехнулся, подивившись упрямству новоявленного слуги, и легко поднял его с мозаичного пола. Створки необычного саркофага разошлись, и он уложил свою ношу в регенерационную камеру. Опустилась белая мягкая полумаска, неся измученному телу забвение, и на жутко изможденном пергаментном лице парня на мгновение появилась блаженная мальчишеская улыбка.

Телохранитель из пробирки. Или мучают ли некоторых ученых угрызения совести по поводу этичности насильственного вторжения в sancta sanctorum[11] — личность другого человека

Прошло немало времени, прежде чем створки фиолетового саркофага снова разошлись, освобождая своего пленника. Ударили тугие струи холодной воды, смывая восстанавливающий гель с недвижного тела. Когда пропала страшная худоба, стало ясно, что белобрысый вампир очень молод и у него красивая гибкая фигура и очень симпатичное лукавое лицо. Особенно изменились его волосы, даже в намокшем виде бросалось в глаза, что из тусклой серой пакли они превратились в фантастическую серебристую гриву. Тело из саркофага медленно всплыло вверх, и вокруг него заклубился поток сухого горячего воздуха, раздувая сияющие серебром блестящие длинные пряди. А затем мирно спящего Мирона повлекло к выходу из бело-золотого зала и дальше по коридору, пока он не оказался в лаборатории Ника, тот уже ждал его, лёжа в одной из двух прозрачных капсул. Тело юноши опустилось в соседнюю капсулу и над ним сомкнулись прозрачные створки. В царящей тишине огромного помещения замигали цветные всполохи на полупрозрачных экранах, отражающих информацию по отдельным этапам процесса наложения временной психоматрицы.

Спустя сутки мелодично пропел сигнал пробуждения и бледный Ник, слегка пошатнувшись, выбрался из своей капсулы и подошел к её двойнику по соседству. Прозрачные створки мягко разошлись, и он с затаённым любопытством посмотрел на спокойное лицо по-прежнему спящего юноши.

— Крейд! Надеюсь, что мои труды не пропали даром и эксперимент удался, — пробормотал он с кривой усмешкой и обессилено рухнул в кресло по соседству с капсулой. Спохватившись, он добавил: — Тиаран, приоритет в кодах доступа у аталина Мирона, — наивысший, за исключением моих личных файлов.

— Исполнено, мой райделин.

— Пробуждение аталина.

— Исполнено, мой райделин.

Юноша сел и недоуменно огляделся по сторонам. При виде сгорбившейся фигуры в кресле, он изумлённо хлопнул карими глазами и в его мягком певучем голосе прозвучали участливые интонации:

— Атей, Ае рай Никотан. Кэ теш бик? Ва оино ди?

— Атей, ае аталин. Рон ва туадо, — отняв руки от лица, отозвался Ник и испытующе посмотрел в слегка растерянное лицо юноши. Усмехнувшись, он требовательно добавил: — Скажи, как тебя зовут. Вообще, ты понимаешь, что я говорю?

— Да, мой рай, я понимаю Вас. Неужели Вы меня не помните? Я Ваш покорный слуга Кидел, — удивлённо распахнув глаза, мягко ответил юноша. Выбравшись из капсулы, он с удивительным изяществом скользнул к Нику и привычным движением опустился перед ним на колени. На его подвижном лице немедленно появилась сочувственная гримаса, когда он заглянул в усталое лицо своего хозяина.

— Вы не бережете себя, рай Никотан. Нельзя да такой степени доводить себя работой! Сколько Вы уже не отдыхали, если забыли имя Вашего верного слуги? — сказал он с мягким упрёком и, спросив взглядом разрешение, поднялся на ноги. — Идёмте, мой рай, я позабочусь о Вас. Хотите сначала поесть или сразу ляжете спать?

— Ни то ни другое, Кидел… — Ник споткнулся на имени, но затем деловито продолжил: — Мне нужно еще немного поработать, я не хочу терять ещё сутки из-за отдыха. Помоги мне загрузить новую задачу в тиаран… — он устало потёр виски. — Да, не величай меня раем. Это смешно — король без королевства, и можешь звать меня на «ты».

На лице юноши промелькнула озабоченное выражение. Он сомнением посмотрел на его осунувшееся бледное лицо.

— Как прикажете, мой райделин… — сказал он и, снова оглядевшись по сторонам, нерешительно добавил: — Никотан, не просветишь, что произошло? Прости за фамильярное обращение, но надеюсь, что мы по-прежнему друзья? Почему-то в голове полнейшая пустота и я совершенно не помню, что было недавно. Похоже, мы в лаборатории твоего отца…

— Не сейчас, Мирон. Идем работать, — нетерпеливо проговорил Ник, не обращая внимания на поражённого его словами собеседника.

— Мой райделин, вижу, что в делах ты не знаешь удержу и можешь называть меня хоть ридано, но пора тебе отдохнуть, — решившись, осторожно произнёс юноша. — Никотан, ты трудоголик, но моя задача следить за твоим здоровьем. Потому я не позволю тебе увлекаться работой и сутками напролёт не вылезать из лаборатории, как это делает твой отец рай Тайтан…

— Замолчи, Кидел! — прошипел Ник и коротко без замаха ударил юношу по щеке. Тот снова опустился перед ним на колени и склонил голову. Фантастически красивая серебряная завеса волос скрыла его погрустневшее лицо.