Дмитрий Григорьев - Последний враг

Даже сквозь плотную ткань паруса Аму видел свечение. Затем последовал грохот, разрывающий, придавливающий, и огонь, охвативший парус и мачту, и ветер, который, отшвырнув лодку вместе с Аму, выбил воина из сиденья… Огромная волна поглотила корабль…

Эпилог

(2923 ир)

…Бежит, вскипая пеной,Высокая волна,Там, где стояли стеныОплота колдуна,

И тот, кто искупает,Исчез на дне морском,И жезл его волшебныйЗасыпало песком,

В далеком Нижнем Мире,Нам не найти следа,Осталась только песня,Да в небесах звезда.

Аэтон умолк. Когда, потрясенные видением гибели громадного острова и смерти славного воина, героя, победившего одного из самых могущественных черных магов, освободившего целую страну, слушатели разошлись, певец отложил в сторону итару и подошел к хозяину.

— Уважаемый, тебе не понравилась песнь об Искуплении?

— Нет, уважаемый, очень понравилась.

— Но ты улыбался. А эта история не из веселых.

— От кого ты ее слышал, уважаемый певец?

— Ее сочинил мой отец, аэтон Тиим Кар. По достоверному рассказу одного хорского богача.

— Как же его звали?

— Кого? Богача? Джафар. В молодости он был унритом.

— А песню о Джафаре никто не сочинил?

— Пока никто. Джафар обычный смелый человек. Привез из Унры красавицу жену. Мы с отцом у них останавливались… Теперь она, наверное, постарела. Я давно не был в Хорсе.

— Почему же?

— Там плохо принимают певцов, не поющих на хорском.

— А этот Джафар, он слышал песню?

— Да, да… Ему понравилась… Говорит, что все так и было.

— А разве нет имени у Искупающего? Как его называл Джафар?

— Утуроме… А кто такой утуроме?! Человек народа Уту. Как поет Никола Рус: «И вместо имени героя лишь в небе дымный след…»

После недолгой паузы аэтон продолжил:

— Мастер Аисси, я много наслышан о твоем чудесном искусстве. Не позволишь ли взглянуть на волшебные изделия, о которых знают даже в Конге.

— Ну, так уж и знают…

— Знают…

— Что ж, с радостью, уважаемый…

Аисси провел гостя в комнаты. Чего только там не было. Изящная кованая мебель, статуэтки, механические игрушки… Однако поразили певца две вещи: часы и живая карта Асты.

И часы, и карта находились в одной комнате. Часы стояли возле стены и выглядели как уменьшенный в размерах многоэтажный дворец, такой же причудливый, как дворцы Аэллы. Двенадцать этажей и двадцать четыре больших окна с серебряными ставнями.

Каждой хоре соответствовало свое окно и своя фигура в окне. В утренние хоры — мальчик, днем — юноша, вечером — взрослый мужчина, а ночью — седобородый старик. И каждую хору, когда одно окно закрывалось, а следующее открывалось, часы играли музыку.

— А можно открыть все окна сразу и посмотреть все фигуры? — спросил аэтон.

— Я не властен над временем, — улыбнулся Аисси, — до седьмой хоры немного осталось… Подожди, и увидишь следующую. А погостишь у нас денек-другой — и все успеешь рассмотреть…

Второе чудесное изделие занимало больше половины комнаты. Это был целый мир из металла, камня и дерева. Здесь были города и горы, деревья и дома. Когда мастер дотронулся до одной из черных вершин, мир ожил: по морю начали передвигаться маленькие кораблики, на берегах засверкали маяки. А под потолком, на тонких нитях, медленно поплыл золотой полированный шар — пламенный Таир.

— Эту игрушку я сделал для своих детей… И вместе с ними. Помогали мне все домашние, один бы я не справился.

— А оружие? — спросил аэтон. — Где у тебя хранится оружие?

— Я не делаю оружия… — Аисси улыбнулся, и шрам в форме клина дрогнул над его левой бровью. — Пусть его делают другие.

МИНАСТРАХРОНИКОН, ИЛИ КРАТКАЯ ИСТОРИЯ АСТЫ,

изложенная Серджо Венитом Итали, хронистом, на основании собственных его длительных и усердных изысканий из сведений, почерпнутых им из трудов Ксанта Нетонского, Энрика Ренского, Эктора Лисского и многих иных мужей великой учености, а помимо того из храмовых записей жрецов Утурана, летописей Нора, хроник Тианы и Конга, а также преданий древности. Оттиснуто в Каспрессионе Алекси Милита Руса в Аэлле по изволению совета Короната для просвещения юношества. Ир 3181.

Никому не ведомо, когда появились на Асте Предтечи, создатели Врат Миров и иных древних чудес. Кто знает, был ли наш мир лишь кратким привалом на их вечном пути или они обитали тут многие тысячи иров? Кем были они и были ли подобны нам, людям? Откуда пришли и куда ушли?

Ни один мудрец не ответит на эти вопросы.

Известно лишь, что было это в глубокой древности, до того, как впервые ступила на твердь Асты нога первого человека со сказочной Сэмлы. Потому и говорят, услышав упоминание о чем-то давно минувшем: «Ты бы еще времена Предтеч вспомнил!»

Никто не знает и того, сколь долог был разрыв между первой и второй эпохами, ибо не было тогда разумных существ на Асте, а безмозглые свирепые ящеры-уры не ведают счета ирам, и нет преданий о прошлом у плетущих свою паутину хайров.

Но пришло время, и вот прошли сквозь врата Миров на Асту наши предки, люди Сэмлы, именуемой иначе Эрс или Терра. И началась тогда вслед Первой Легендарной Эпохе, Эпохе Предтеч, Вторая Легендарная Эпоха — Эпоха Предков.

Пишет Эктор Рунский в своей «Всеобщей Истории», что длилась эпоха эта около четырех милланов. Уасили Алексит Рус же считает, что тянулась она не менее сорока. Другие называют иные сроки. Истины не знает никто. Я же полагаю, что она, как это чаще всего и бывает, лежит посредине.

От раза к разу, с длительными промежутками между ними, открывались и опять закрывались Врата. Люди многих стран и народов Сэмлы проходили сквозь них. Кочевали племена, строились города, возводились крепости. Возникали государства. Как ручьи сливаются в реки, сливались разноплеменные наречия, порождая новые языки. Все шире распространялось человечество по лику Асты.

Крохи знания о тех далеких временах донесли до нас лишь легенды и сказки. Только из них знаем мы о странах А-Тлан, Сумер, Та-Кемет, Эллата, Ноуа Рома, Бретанна, о великом волшебнике Мерлине, знаменитом герое Утсте и царе-воителе Кайсаре Аурелинусе. Изредка люди находят в руинах погребенных временем городов древние плиты с высеченными на них полустершимися письменами, но прочесть эти надписи никто уже ныне не может.