Шторм и ярость - Дженнифер Ли Арментроут

Зейн припарковался рядом со старой гравийной дорогой. Деревья скрывали машину от посторонних глаз. Когда я вышла, то сразу порадовалась, что надела свободную рубашку: влажность была сумасшедшая.

Зейн обошел «Импалу» спереди и присоединился ко мне.

– Пойдем на запад, через лес, как сказал Гидеон. Так мы должны выйти к воротам. Рот и Лейла будут там.

Я кивнула, чувствуя тяжесть кинжалов, прикрепленных к бедрам, когда сошла с гравия и заскользила вниз по небольшой насыпи. Сумерки быстро переходили в ночь, и это было не совсем весело.

– Ты в порядке? – спросил Зейн, опережая меня на несколько шагов.

Конечно, не хотелось быть помехой, но я ни черта не видела перед собой, а местность была совершенно незнакомой.

– Я… многого не вижу.

Зейн остановился, а уже секунду спустя был рядом. Не говоря ни слова, он взял меня за руку, и я покраснела.

– Тут почва каменистая. А еще много поваленных деревьев и веток.

– Хорошо, – прошептала я, смущенная и благодарная одновременно. – Обычно это не так сложно. Дома я могу бегать по лесу как ни в чем не бывало, потому что знакома с ландшафтом. Извини, что…

– Не извиняйся, – он сжал мою руку. – В этом нет ничего такого.

– Тебе приходится держать меня за руку, – уточнила я, когда он повел меня вокруг чего-то большого на земле – камня или ветки.

– Мне не приходится. Я этого хочу, – он поймал низко свисающую ветку и отвел ее в сторону. – И помни, я сказал, что буду твоей горгульей-поводырем, когда тебе это понадобится.

Покачав головой, я рассмеялась.

– Ну, теперь ты действительно хорошо справляешься с этим.

– О, я планирую в этом преуспеть!

Я сжала губы, не зная, как реагировать на его легкий дразнящий тон. Вдруг шаги Зейна замедлились.

Мы были у забора.

Высвободив руку, я уставилась на освещенные бетонные столбы и закрытые ворота. Сделала глубокий вдох: свежий воздух смешивался с хрустящей зимней мятой Зейна, и…

– Это странно, – сказала я.

– Что? – Зейн наклонился ко мне.

– Я не чувствую никаких демонов. Хотя единственный раз, когда я не чувствовала демонов, – на территории твоего клана. И теперь вот здесь, – я посмотрела на ворота. – Это неожиданно.

– Должно быть, в большом городе с этим часто приходится иметь дело.

– Я начинаю привыкать к разным степеням присутствия, – подняв руку, я провела ладонью по лбу. – Но если сенатор связан с Баэлем, разве здесь не должны быть демоны?

– На самом деле это ничего не значит, – ответил Зейн, и я взглянула на него. Прошло долгое мгновение: все вокруг еще больше погрузилось в темноту. – Трин, я…

Я почувствовала это тогда.

Как и Зейн.

Горячее дыхание на затылке и внезапную тяжесть в воздухе. Мы оба повернулись к воротам как раз в тот момент, когда из их тени по другую сторону появилась фигура.

– Рот, – сказал Зейн, делая шаг вперед.

Принц Ада остановился, и я прищурилась, увидев кого-то позади него. Наверное, это была Лейла.

– Сначала мы осмотрели дом. Похоже, никого нет.

– Дерьмо, – пробормотала я.

– Неплохие новости, – заговорила Лейла. – Мы можем войти и осмотреться, может быть, найдем что-нибудь.

В ее словах был смысл.

– Вероятно, сенатор будет здесь сегодня вечером, – сказал Зейн, и я кивнула. – Что ж, давайте перейдем к взлому и проникновению.

Положив руки на центр ворот, он надавил. Металл заскрежетал, а затем поддался. Ворота распахнулись, и Зейн отступил в сторону:

– После тебя.

– Позер, – пробормотала я.

Он усмехнулся.

– Что? Ты так не можешь?

– Я сильная. – Я кивнула в сторону Рота и Лейлы. – Но не настолько.

– В доме сигнализация, но мы ее отключили, – сказала Лейла, и я задалась вопросом, как это было сделано без ведома охранной компании. Наверное, это как-то связано с Ротом. – Мы еще не входили.

– Хорошо, – сказала я, когда мы шли по подъездной дорожке. К счастью, она была ровной.

– Вы, ребята, изучали этого сенатора? – спросила Лейла. – Мы сделали это сегодня. Кажется, это последний человек, который может быть вовлечен во что-то демоническое.

– Или первый, если спросите меня, – вмешался Рот. – Знаменитый сенатор состоит во многих благотворительных организациях, которые помогают молодежи из группы риска. Ходит в церковь каждое воскресенье. Происходит из старинного рода баптистских пасторов. Был женат один раз – на своей школьной возлюбленной, которая скончалась от рака груди два года назад. Еще он участвовал в реформе здравоохранения и женских службах.

Уголки моих губ опустились.

– Почему ты думаешь, что он первый?

– По моему опыту всегда при делах те, кого подозреваешь в последнюю очередь. Те, кто прячет свои темные души – вместо того чтобы показать миру, какие они говнюки, – ответил Рот, и я покачала головой. – Сенатор участвует во многих добрых делах, но он голосовал против каждой реформы или законопроекта, которые действительно помогли бы нуждающимся людям. И это говорит о многом.

– О!

– Если не встретим сенатора сегодня вечером, Лейла попытается найти его, чтобы мы могли заглянуть в его душу. Правда, у меня такое чувство, что мы знаем, чем это обернется.

Наш темп ускорился, когда в поле зрения появился одноэтажный дом. Включились прожекторы, и я вздрогнула от внезапного резкого света. Рот и Лейла направились к задней части дома.

Мое сердце бешено колотилось, когда мы прошли под навесом и Рот подошел к двери. Он повернул ручку, щелкнул замок.

– Ну и кто теперь позер? – спросила Лейла.

– Я, – съязвил Рот. – Всегда я.

Взглянув на Зейна, я глубоко вздохнула. Нервозность наполнила меня, когда вслед за Ротом и Лейлой мы вошли внутрь тускло освещенного дома.

Зейн был позади:

– Пока не видел никаких камер, но старайтесь следить за этим.

– Конечно, босс, – ответил Рот.

Мы начали открывать дверь за дверью, осматривая одну пустую комнату за другой: от увиденного меня охватывало все большее разочарование. Мы проверили все, включая гостиную, кухню и кабинет. Никаких следов Миши.

Не думаю, что Миша вообще когда-либо был здесь. И, будь я честна сама с собой с того момента, как ведьма рассказала о сенаторе, я бы ни секунды не сомневалась, что Мишу мы здесь не найдем. Слишком просто.

– Вот его кабинет! – крикнула Лейла из другого крыла дома, когда я стояла посреди большой, утопающей в темноте гостиной.

На стенах висели фотографии в рамках: подойдя ближе, я увидела, что на них изображена семья. Их лица были всего лишь размытыми пятнами, но, кажется, гостиная сенатора ничем не отличалась от миллионов других. Я протянула руку и коснулась черной матовой рамки одной фотографии. На кончике пальца осталась пыль.

– Трин? – раздался сзади голос Зейна.

Я повернулась, опустила