Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
Выпрямившись в седле и скрестив руки на груди, Эташ Маржеч надменно смотрел поверх голов взволнованных горожан. Самые знатные и беднейшие жители Семигора сегодня собрались здесь и толпились на площади уже не первый час. Сам младший маркиз со свитой приехал без пяти минут три. Когда часы на башне, отсчитав три удара, умолкли, в дальнем краю площади зрители почтительно расступились, пропуская скромную карету, герб на дверце которой прикрыт темной тканью. Из нее вышел и прогуливался взад-вперед высокий сухопарый старик с орлиным носом, густыми белыми бровями и суровым взглядом. На нем придворный костюм темного шелка, с огромным бриллиантовым орденом на груди. Слуги быстро соорудили высокое наблюдательное место почти вровень с крышей кареты. Эташ, презрительно щурясь, всячески старался не встречаться взглядом с этим важным господином. Но остальные поглядывали на старого лорда Маржеча с любопытством. Многие рассчитывали, что если им не будут видны подробности поединка, они смогут прочесть их на лице королевского распорядителя.
Чем ближе стрелка на башенных часах подходила к половине четвертого, тем самодовольнее сияла Элодея. Она гарцевала на коне, рядом с Эташем. Законного сына маркиза народ рассматривал с пристальным любопытством. Но его спутницу и молодого человека в черном, тенью держащегося позади, люди изо всех сил старались не замечать. Многие верили, что даже случайный взгляд в глаза «гарпии» приносит беду.
Когда короткий перезвон слился с единым вздохом всей площади, Эташ впервые натянуто улыбнулся. Взгляд его, прежде ледяной, оживился. Маркиз внимательно обвел глазами людей, словно стараясь запомнить всех самых недовольных его победой.
— Где же мой доблестный соперник? — изображая горькое разочарование, спросил он позже. — Прошло уже полминуты после назначенного срока…
— Здесь! — над толпой взвилась исцарапанная мальчишеская рука. Брустон ехал на плечах Рёске. Люди расступались, давая дорогу Инару и Дику, шедшим за ним. Все могли следить за их передвижением по площади, от боковой улочки к высокому деревянному помосту — театральной сцене и месту для казни.
Стоило им заявить о своем присутствии и начать путь к зрелищному краю площади, Инар испуганно сжал руку Дика:
— Я понятия не имею, что делать и говорить!
— Главное, не давай смертельной клятвы, — шепотом сказал ему Дик. — Только сейчас понял, что этим может воспользоваться убийца. Рёске, слышишь? Скорее всего, на площади есть стрелок.
— Точно, — откликнулся трактирщик. — Думаю, он в часовой башне. Отличное место, как раз напротив. Постараюсь найти его. Наших ребят здесь предостаточно. Удачи!
— Как же мне доказать родство без свидетелей? — Инара больше волновало, что ему нечего сказать людям, чем то, что соперник мог приказать стрелять в него после слов: «Пусть я умру, если сказал неправду». Зрители не сразу разберутся, что увидели. Упал, значит, обманщик.
— Обращайся к вашему дедушке, — посоветовал Дик. — И не к свидетелям, а к самим… Остальное подскажу.
Они поднялись на деревянный помост. Трактирщик ссадил Бруську на сцену, а сам исчез в толпе. Законный сын маркиза с ненавистью смотрел в их сторону. Толпа кричала «Инар!» и ходила волнами.
В центр помоста вышел невысокий, самого мирного вида господин в красно-черной мантии, со свитком в руках. Поверенный в делах покойного маркиза, хранитель и заверитель его последней воли. Он снова зачитал завещание и условия наследования имущества и титула рода Маржечей. Многие из присутствующих, не только Дик и Бруська, слышали полный текст, не в пересказе, впервые. Когда поверенный замолчал, все вздрогнули, потому что с четырех углов вокруг помоста взревели сигнальные трубы. Герольды стояли внизу, зрители забыли о них.
Когда установилась тишина, Дик вышел вперед.
— Назначенный день, назначенный час и оба наследника на месте, — громко провозгласил он. — Начнем! Я представитель Инара, сына Кариллы. Прежде чем наша сторона объявит условия состязания, господин Маржеч должен признать этого господина, носящего от рождения фамилию Вильт, своим единокровным братом. Вы готовы это сделать?
— Ни в коем случае, — процедил Эташ, глядя в сторону.
— Громче, пожалуйста! — потребовал Дик. — Вашего ответа ждет весь город.
— Нет. Без доказательств это невозможно, — хрипло ответил законный сын.
— Вы можете доказать свое родство с Маржечами, господин Инар? — Дик обернулся и сделал знак претенденту выйти в центр помоста на всеобщее обозрение.
Инар со слабой улыбкой покачал головой:
— Нет. — Голос студента, привыкшего к ораторским состязаниям окреп, Инар подошел к самому краю помоста: — Как может человек сам указать своих родителей? Даже родители не всегда уверены в кровном родстве своих детей! Перед людьми я всегда был сыном солдата городской гвардии. Свидетельство моей матери перед Всевышним хранилось в книге, запись в которой недавно уничтожили. У меня нет поручителя выше, чем слово покойного маркиза Нара Маржеча, скрепленное личной печатью и подписью его поверенного. Но для его законного сына слово отца ничего не стоит! Это не доказательство. Тогда я обращаюсь к его отцу, — Инар устремил прямой взгляд в дальний угол площади, где виднелась темная карета, а рядом с ней над толпой возвышался суровый профиль седого господина с плотно сжатыми губами. — Лорд Маржеч, что для вас стоит последняя воля вашего сына? Если ваш сын солгал перед лицом всего города и собственной смерти, я готов умереть, дав клятву, что верю его словам. А вы верите? Вы признаёте меня своим внуком «без доказательств»?
— Герб… — тихо подойдя, сказал Дик. — Клянись на гербе.
— Если угодно, я могу принести клятву на родовом гербе, — громко повторил Инар. — Или Маржечи не позволят мне даже прикоснуться к нему?
Величественный старик, распорядитель короля, поднялся в полный рост на ступенях своего «трона». И теперь стоял выше всех на площади.
— Я знал, что у Нара должен родиться второй сын, — отчетливо произнес лорд, глядя из-под кустистых бровей на далеких маленьких людей на помосте. — И знал имя женщины, простой горожанки, из-за которой он хотел бросить семью, отказаться от наследства и родового имени. Я не позволил сыну совершить такую ошибку. И до сих пор не думаю, что тогда был прав он, а не я. Но сейчас никакой ошибки быть не может. Да, ты мой внук, Инар. Хотя мне очень трудно признать родство, но это так.
Люди шумели, аплодировали, кричали. Слуги старого лорда, отгоняли их, чтобы восторженные семигорцы невзначай не толкнули «трон». Королевский распорядитель снова осторожно
