Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер

на двух мертвецов. Их саваны пожелтели, размотались и волоклись за чёрными от земли ногами.

Ливий отдал мне одну склянку, а сам взял вторую. Мы переглянулись и бросились вперёд. Я схватил одного из мертвяков за лицо, напав со спины со словами:

– Жри, сволочь! – Я впихнул склянку в его рот и надавил на нижнюю челюсть.

Сосуд разбился: труп отшатнулся, хрипя и хватая себя за горло. Я хотел помочь Ливию, но у меня вытянулось лицо от удивления: он неплохо справился и сам – алыми росчерками кинжала рассёк горло и сухожилия под коленями, а когда мертвец упал и пополз, сел сверху и, морщась, засунул склянку в раскрытую беззубую пасть.

В судорогах и хрипах усопшие замерли и затихли. Ливий поднялся, его трясло от содеянного.

– Н-надо же… – прошептал он. Вдруг посмотрел на меня с осуждением. – И хорош оскорблять их – они чьи-то близкие.

– Нашёл время включить зануду-царька.

– Римляне! – улыбнулся, блеснув золотым зубом, Верет. – Быстрая мужи! Быстрая!

– Ага, – усмехнулся я, – пришли, увидели, победили.

Чтобы не терять времени, втроём побежали по улице. Горло саднило от дыма костров. Я оттянул узел из «лап» львиной накидки, освобождая горло. Мы оставили Бычий форум за спинами и, держась стен с выбитыми дверьми и окнами, достигли начала Священной улицы. Она пролегала артерией через весь город и должна была вывести нас к форуму.

Но выросшее препятствие заставило резко остановить бег и выругаться:

– Вот дерьмо!

Мёртвые преградили нам путь. Улица просто кишела ими. В саванах, лохмотьях, с проплешинами, пустыми глазницами и зловонными язвами, они разом учуяли живую кровь и потянулись к нам.

– Встаём друг за другом. Луциан – первый, – призвал Ливий. Зайдя с Веретом за мою спину, сказал мне в затылок: – Всех не убить. Надо расчистить проход и бежать, как от самого Летуса. В прямом смысле.

– Раскомандовался, – усмехнулся я.

Прикрыв нашу маленькую колонну, я вывел гасту вперёд и спрятался за анкилом. В ушах звенело от напряжения и звуков, что издавали мертвецы. Дав Ливию и Верету отмашку, побежал, разя копьём куда придётся. Мертвецы наваливались на щит, я только и успевал рубить их руки, норовившие схватить. Верет дрался саблей, замыкая строй.

– Ливий! – крикнул я, увидев, что до него дорвался один из трупов.

Раскрыв пасть, мертвяк набросился на него. Ливий успел вложить ему в рот лезвие ножа как лошадиные удила. Отталкивая настырное чудище, он не справился и повалился на землю. Наша колонна распалась.

Прикрываясь анкилом от троицы оживившихся врагов, я всадил копьё в бок мертвеца, напавшего на Ливия. На пурпур потекла густая, почти чёрная кровь. Верет схватил его за саван и оттащил от Ливия.

– Бежим! – Я вовсю отбивался, но полчища трупов прибывали и прибывали.

Я поднял Ливия за локоть, и мы вновь сформировали команду-таран. Вдруг Верет завопил – мы резко обернулись, и с моих уст слетели бранные слова. Он дёргал ногой, пытаясь смахнуть с себя прицепившегося мертвеца. Монстр вонзил зубы в его щиколотку, что мигом залилась кровью.

– Его укусили! – хрипло выкрикнул Ливий. – Это плохо…

Я отбивался. Ливий истратил ещё одну капсулу, откупорив её зубами и быстро, пока не поддался дурману, плеснул в лицо ползучему. Зашипев, мертвец отцепился. Мы смогли продолжить путь, но Верет хромал и дурнел с каждым шагом – он на ходу превращался в одного из ходячих трупов, и кожа его стала болотистой, вздулись белки глаз, посинела слизистая.

Кое-как вырвались из заварушки и забежали в узкую улочку промеж двух высоких инсул. Скрылись в полумраке и замаскировали запах за зловонными горами с отходами. Я успокаивал дыхание.

– Дай одна жижа, – попросил Верет.

– На него без боли не взглянешь, – сказал я.

– Мертвецы обращают через укус, – ответил Ливий. Он опустил взгляд, кадык его дрогнул. – Ничего не остаётся – надо освободить от страданий.

Я сочувственно смотрел на варвара. Кажется, в воспоминаниях Плиний называл их сатирами – что-то я не видел у здоровяка копыт и рогов, посему считал его человеком, который жил и не мечтал умереть из-за укуса монстра.

Ливий вложил склянку в ладонь Верета. У него дрогнула рука, и он накрыл её второй.

– Вот, – сказал он. – Выпей это и не обратишься. Прости нас. Ты не должен был так умереть.

– Хорошая вы. Добрая. Не жалеть. – Верет откупорил склянку зубами, выплюнул пробку и влил в себя яд. – Верет не бояться. Верет служить господину Иллариону, умереть за его друзья – честь для Верет.

«Если Эгерия виновна, она, сучья дочь, поплатится за всех вас», – думал я, пока бежал прочь, оставляя умирающего пирата.

Мы миновали торговый перекрёсток с разбитыми прилавками и обугленными остатками товаров. Воняло гнилыми овощами и кислятиной. Землю усеяли тела – среди них были и северяне. Они не двигались, как нам казалось, но стоило пройти близко, как одна из мёртвых женщин схватила меня за ногу. Я попытался сбросить её и воткнул копьё между лопаток. Она заверещала: свисавшее из глазницы око раскачалось на нерве.

Я пинался, вонзая копьё глубже и протыкая монстра насквозь.

– О боги! – Ливий кинулся на выручку. – Луциан, не дай себя укусить!

К нему подкрались двое, и я закричал:

– По сторонам смотри!

Ливий с разворота всадил одному нож в горло, а второму запихал в рот зелье. Я же, опираясь о древко копья, подпрыгнул, словил брошенный Ливием яд и засунул прямо в глазницу мертвячке.

Мы с Ливием встали спина к спине и начали ходить по кругу.

– Какая же мерзость – я ей сосуд в глаз воткнул, представь себе. – Я высунул язык. – Теперь будет в кошмарах преследовать.

– Плохо дело, братишка. Их становится больше. – Ливий порылся в сумке и выпустил воздух меж зубов. – Орк побери. Яд закончился.

Из-за угла вышла новая группа мертвецов. Их было больше дюжины, они двигались с противоестественной скоростью. Я приготовился к обречённой схватке.

Кольцо мертвецов стягивалось. Ливий начал молиться – кому, я не разобрал. Когда за дюжиной последовали толпы новых, мы почти утратили веру в спасение.

В последний момент я услышал горн. По брусчатке рассыпался грохот копыт. Мертвецы захрипели, кинулись в разные стороны, в этой суматохе я спрятал нас с Ливием под Священным щитом. Под песнь военного рога, ржание лошадей, крики солдат и оживших площадь заполнилась красными плащами и плюмажами легионеров.

– Остийская армия! – обрадовался я.

Спешившиеся легионеры рассредоточились по засадам. Я охотно присоединился к побоищу – подкрепление пришло вовремя и придало сил. Вспомнилось, как мы воевали с ушастой нечистью.

«Надеюсь, в этот раз обойдёмся без смертей».

В кураже битвы, кольнув одного мертвеца под рёбра, я сказал:

– Мы говорим Орку, –