Джон Норман - Пираты Гора

Я рассмеялся, и Телима ответила мне удивленным взглядом. Я обнял ее за плечи и притянул к себе. Нет, она, конечно, горианка до мозга костей.

— Через два дня, — сказал я, — когда Сандра выйдет из комнаты с сокровищами, я собираюсь отпустить ее на волю и дать ей золота, чтобы она могла идти, куда захочет, и делать, что ей вздумается.

В глазах Телимы отражалось полное недоумение.

— А вот Телиму я не выпущу, — продолжал я.

Ее глаза были широко открыты. Она попыталась вырваться.

— Телиму я навсегда оставлю своей рабыней.

Она рассмеялась и потянулась ко мне губами. Поцелуй получился весьма продолжительным.

— Моя бывшая хозяйка умеет целоваться, — признался я.

— Твоя рабыня так рада, что хозяин не считает ее неприятной, — ответила она.

— А не пора ли отправить кого-нибудь из рабов на кухню? — предложил Фиш.

— Верно, — заметил я и, обращаясь к нему самому и Вине, распорядился: — А ну-ка, вы оба, рабы, отправляйтесь на кухню, и чтобы до рассвета я вас не видел.

Фиш поднял Вину на руки и вышел из-за стола.

В дверном проеме он остановился и под звонкий смех обнимавшей его девушки долго примерялся, как ему лучше пройти в дверь со своей ношей, с той, что некогда была Вивиной, высокородной дамой, которой предназначалось стать убарой Коса и которая сейчас весело болтала ногами, лежа в объятиях Фиша, такого же раба с полоской металла на шее, как и она сама. И все же я искренне сомневаюсь, что Вивина нашла бы более привлекательным для себя ложе убара Коса, нежели девчонка-рабыня Вина — подстилку и покрывало кухонного раба Фиша, выделенные им в доме Боска, капитана из Порт-К ара.

— Я вижу, ты все еще носишь золотой браслет, — обратился Хо-Хак к Телиме.

— Да, — ответила она.

— Именно по нему я и должен был тебя узнать, когда много лет назад ты появилась на болотах, — покачал он головой.

Его слова озадачили Телиму.

Самос поставил на стол опустевший кубок.

— Как обстоит положение дел в городе? — спросил он у Таба.

Выражение лица у того стало серьезным.

— Убары Силиус Максимус и Этеокль вместе со своими людьми уже оставили город. Имение Генриса Севариуса также брошено беглецами.

Здание городского Совета хотя и пострадало, но не разрушено. Город, как мне кажется, удалось спасти. Через четыре-пять дней флотилия уже будет здесь.

— Значит, — подытожил Самос, — Домашний Камень Порт-Кара в безопасности. Он поднял кубок. Мы выпили.

— Уже поздно, — заметил Таб, — и если мой капитан не возражает, я бы хотел удалиться.

— Пожалуйста, — разрешил я. Он коротко кивнул и вместе с Мидис вышел из зала.

— Не думаю, чтобы для ренсоводов было разумным надолго задерживаться в Порт-Каре, — вступил в разговор Хо-Хак. — Думаю, нам лучше уйти из города под покровом ночи.

— Еще раз спасибо вам и вашим людям, — поблагодарил я его.

— Ренсоводческие общины, образовавшие, кстати, конфедерацию, — всегда в твоем распоряжении, — ответил Хо-Хак.

— Спасибо, Хо-Хак.

— Мы перед тобой в неоплатном долгу, — продолжал Хо-Хак, — и за то, что ты спас наших людей от налетчиков из Порт-Кара, и за то, что подружил нас с длинным луком.

— Этот долг уже оплачен, — заверил я его.

— Значит, у нас больше нет долгов друг перед другом?

— Нет, Хо-Хак.

— Тогда будем друзьями, — сказал он, протягивая руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Знай, что на болотах у тебя есть друзья.

— Спасибо.

Хо-Хак попрощался с остальными и поднялся из-за стола. Его мощная широкоплечая фигура бывшего гребца на галерах заняла добрую половину дверного проема. Даже здесь, в зале, был слышен его громкий голос, когда он собирал во дворе своих людей.

— С вашего позволения, капитан, — откланялись Клинтус и Турнок. — Уже поздно.

— Спокойной ночи, друзья, — пожелал я.

— Спокойной ночи, — ответили они. Теперь за столом остались только я, Телима и Самос. Огромный зал опустел.

— Скоро утро, — заметил Самос.

— Да, до рассвета час, не больше, — согласился я.

— Давайте набросим плащи и поднимемся на башню, — предложил Самос.

Мы отыскали плащи, вышли из дома, пересекли внутренний двор и по узким ступеням поднялись на башню.

Отсюда нам видны были матросы с «Верны» и «Телы», выставленные Табом на посты. Большие морские ворота, перекрывающие канал, ведущий в город, сейчас были закрыты. Ренсоводы спускались по веревкам с крепостной стены, выходящей к дельте реки, и рассаживались по своим легким, сплетенным из тростника лодкам.

Последним со стены спускался Хо-Хак. Мы подняли руки. Он тоже махнул рукой на прощание и исчез за краем стены.

Болота отливали тусклым светом в неярком предутреннем сиянии трех горианских лун.

Телима посмотрела на Самоса.

— Значит, мне было позволено убежать из вашего дома, — сказала она.

— Да, — подтвердил Самос. — И тебе было позволено взять этот золотой браслет, чтобы Хо-Хак и его люди смогли узнать тебя по нему на болотах.

— Я встретила их очень скоро.

— Они ждали тебя.

— Я не понимаю, — призналась Телима.

— У меня были насчет тебя кое-какие соображения, — задумчиво произнес Самос. — Поэтому я и купил тебя, еще когда ты была ребенком.

— Bы воспитывали меня как свою собственную дочь, — с волнением произнесла Телима. — И вот, когда мне исполнилось семнадцать…

— Да, — перебил ее Самос, — с тобой обращались с крайней жестокостью, как с настоящей рабыней, и затем, через несколько лет, позволили бежать.

— Но почему? — воскликнула она. — Почему?

— Самос, — включился я в их беседу, — это от тебя несколько месяцев назад на заседании Совета капитанов я получил записку, где говорилось о необходимости увидеться и поговорить?

— От меня.

— Почему же ты отказался, когда я у тебя об этом спросил?

— Подвалы здания городского Совета капитанов показались мне неподходящим местом для обсуждения дел Царствующих Жрецов.

— Царствующих Жрецов? — с замирающим сердцем пробормотала Телима. Я рассмеялся.

— Место действительно не совсем подходящее, — признался я. — Но ведь когда записка была отправлена, тебя еще даже не было в городе.

— Верно, — согласился Самос. — Я надеялся, что в случае отказа эта простая уловка поможет мне отрицать связь между этой запиской и мной самим, ее отправившим.

— Впоследствии ты никогда не пытался снова установить со мной контакт, — заметил я.

— Ты не был к этому готов. Да и Порт-Кар нуждался в твоем присутствии.

— Значит, ты состоишь на службе у Царствующих Жрецов, — задумчиво произнес я,

— Да, — согласился он.