Фронтир - Яков Литвинов
Винсент спустился в резко возросшем потоке людей. Вестибюль, казалось, сиял изнутри, настолько гладкой и белой была его облицовка. По полу тянулись светящиеся линии, указывающие направление к нужным поездам и переходам.
Рев поездов, объявления диктора по громкоговорителю, гул толпы – всё смешивалось в неразборчивый шум. Парень прошел сквозь турникеты и оказался на станции.
Станция мало чем отличалась от вестибюля. Разве что она была похожа на огромную овальную трубу, приплюснутую сверху и снизу, в центре которой стояла платформа. Платформа была тоже оформлена минималистично: скамьи, информационное табло, металлические клумбы с искусственными растениями. Пути поездов представляли собой не рельсы, а длинные толстые магнитные полосы. На стенах были прибиты металлические буквы с названием станции.
Винсент подошел к поезду из центра. Состав прибыл меньше чем через минуту. Он парил над путями на магнитной подушке – подобную технологию применяли лишь здесь, все остальные железные дороги в стране делались по старинке, из стали и бетона.
Винсент зашел внутрь и прислонился к стенке в углу вагона. Вдоль стен располагались сиденья, по три в ряд, но всё равно больше места было для проезда стоя. Под потолком протянулись ряды дисплеев, которые показывали новости и рекламу.
Большая часть пассажиров была белыми воротничками, которые спали или смотрели что-то на своих телефонах и планшетах, заткнув уши наушниками. Несколько человек даже читали бумажные газеты. Кто-то просто ехал молча с мрачным лицом, будто оказался по соседству с заклятым врагом. Были тут и компании по несколько человек – школьники или студенты.
Винсент рассматривал интерактивную карту метро. Для него любимым развлечением в дороге было запоминать название станций, их расположение и все пересадки. Метрополитен был настолько большим, что он до сих пор не смог всё это выучить. Хотя никогда и не пытался всерьез.
Через несколько станций поезд поднялся из туннеля на виадук и понесся сквозь ливень на высоте автострад. Панорама, которая открывалась с высоты состава, была монументальной. В небе ярко сверкали разноцветные молнии, а весь Город был окутан беспросветной мглой, пульсирующей разными красками. Если буйство стихии станет критическим, выходы будут заблокированы, а составы встанут на ближайших станциях. Весь город опустится в объятья спокойствия и мирно заснет, приостанавливая свой сумасшедший ритм хотя бы на какое-то время. Титан из стекла и железобетона должен был пройти проверку стихии и показать, чего он стоит.
– Всё? Сеть совсем накрылась? – Винсент услышал разговор двух клерков рядом.
– Ага. Сегодня пик бури на Черном Солнце. Самая мощная вспышка долетела.
Парень достал свой телефон. Сети и правда не было. Через несколько минут сигнал появился, но очень слабый и непостоянный. Город запустил систему наземных ретрансляторов. Поток информации не должен останавливаться, сигналы должны бежать по синапсам.
Он зашел в поисковик и попытался найти какие-нибудь новости о Соборе «Розарий» и Церкви Святого Престола за последнее время. Поисковые страницы загружались поразительно долго. Единственными недавними новостями было сообщение о полномасштабном ремонте Собора, а также о том, что материалы для ремонта и реставрации прибудут прямиком из Антанты.
Нутро Винсента бастовало против этой работы, и, если бы не связь этого дела с еще одним старым другом, он отказался бы еще в баре. В конце концов, он хотя бы навестит одного старика, с которым давно не виделся. А повидаться стоило, ведь кто знает, сколько тому еще осталось.
Винсент вставил в уши наушники, закрыл глаза и проехал остаток дороги в легкой дреме.
* * *
Желтое такси медленно ехало по залитой до верхов бордюра дороге будто бы в никуда. Путь от метро Винсент решил все же преодолеть под крышей. Фары светили вперед на полную мощность, но смысла в этом почти не было, и светили они просто потому, что так было положено.
Винсент сидел на заднем сидении и смотрел через перегородку вперед на туман. По радио играла музыка, постоянно перебиваемая помехами. Помехи были и в телепередаче на дисплее потертой перегородки.
Дорога, по которой ехало такси, упиралась в Собор. «Розарий» занимал целый квартал и выглядел как наследие далекого прошлого: каменные стены, бесконечные скульптурные панно, колонны, арки, своды, узкие и вытянутые окна и, конечно же, высокие и острые шпили, которыми изобиловала многоуровневая крыша Собора. Откуда-то сверху, перекрывая дождь и шквальный ветер, доносился звон колокола, низкий и тяжелый.
Винсент подбежал к массивным деревянным дверям в огромных арочных порталах и зашел внутрь. Когда он вошел, колокол уже перестал бить и на смену набату пришла тишина. Сразу за входом, как и полагается, находился центральный неф. Длинные ряды скамей могли вместить несколько сотен человек, но сейчас здесь, в огромном зале, их набиралось не больше десятка. Они сидели порознь и тихонько молились. На противоположной стене, по бокам от круглого витража, располагалось несколько больших экранов, чтобы во время проповедей всем было видно маленького священнослужителя, который терялся в монструозности этого зала. Под одним из экранов был небольшой проем, откуда вышел человек. Это была колокольня, где звонарь звонил в главный колокол. Он звонил, собственноручно натягивая канат, тянущийся через всю высокую колокольню к колоколу на самом верху, что являлось одной из традиций Церкви.
Этот храм был лишь небольшой частью всего соборного комплекса, включающего в себя еще несколько церквей поменьше, монастырь, библиотеку, несколько музеев, офисные и подсобные помещения и много чего еще. «Розарий», помимо того что был местом, где отправлялись церковные ритуалы, являлся еще и главным центром всей миссии ЦСП в Роксолане.
Винсент пошел вдоль стены, стараясь мягко ступать, чтобы не мешать своими шагами молящимся людям. Где-то в глубине души он им даже немного завидовал. По бокам зала были коридоры, которые вели в глубь комплекса.
Добравшись до монастыря, в одном из бесконечных сводчатых коридоров он свернул в ту часть, что не предназначалась для простых прихожан. Если не брать во внимание общественные места комплекса, то хитросплетение его коридоров и помещений было настоящим лабиринтом. Винсент и сам в них не разбирался, знал только свой путь. Кроме того, ему не надо было заходить далеко – лишь до келий.
Он подошел к нужной двери – одной из десятка таких же, протянувшихся вдоль обеих стен – и постучал.
– Войдите, – прозвучало с той стороны, и Винсент открыл дверь.
Комната была обставлена скромно: одна кровать, один стол с письменными принадлежностями, небольшой
