Геммы: комплект из 2 книг - Анна Коэн

в лица. Наверное, просто не каждый знает, что геммы – не мистерики, поменявшие внешность по своей прихоти, и не какие-нибудь другие нечистые создания, а несут лишь благо. Суеверия слишком сильны.

– В комнате был еще один запах, – заявила Диана, проводив садовника равнодушным взглядом. – Но я не могу его вспомнить. Такой едкий, чужой. Гарь его почти перебила, она забила мне весь нос!

– Ты – и вдруг не помнишь запах! – Илай шутливо схватился за сердце, понятным для остальных образом пародируя их общего наставника по логике. – Уму непостижимо!

– Ха-ха, – мрачно подтвердила младшая, ковыряя носком ботфорта снег. В баронском саду он был на диво белым, будто его специально припудривали.

В этот момент они заметили, как по каменным ступеням сбегает Норма; форменный плащ развевался за ней черными крыльями, длинная дымчатая коса, перевитая белой лентой, раскачивалась из стороны в сторону. Выглядела она не в пример веселее, чем час тому назад, даже щеки порозовели – то был явный признак, что она преуспела, да еще как.

– Я достала адрес мистерики, которая делала корм для баронской чуды-юды! – выпалила она с улыбкой. – Допросим ее и узнаем, что это было за животное!

«И чем это нам поможет?» – подумал Илай, но, не желая расстраивать Норму, которая только-только приободрилась, вслух сказал:

– Отлично! Вот только есть у меня одна мыслишка… Идемте-ка отсюда, а то на нас уже точат вилы, – и он указал себе за плечо, где из-за угла сарайчика выглядывал уже не один, а два угрюмых мужика с садовыми инструментами наперевес.

Покинув территорию особняка, Илай заговорил вновь:

– Я все думаю, что свидетелей надо бы поискать не в доме, а вокруг него. Ведь если поджигатель прокрался снаружи, то его мог кто-то видеть.

– Я думала, мы едем в трактир, – возразила Диана.

– Нет же, нужно отправляться к мистерике! И как можно скорее! – воскликнула Норма, с силой дергая себя за манжеты.

– Фундуку бы еще побегать, – пропыхтел Лес откуда-то снизу, вытаскивая дубовую щепу из густой шерсти, – а не то захиреет.

Спустя несколько минут горячего спора было решено разделиться. Лес и Илай отправятся на поиски зевак, которые, по слухам, страсть как любят глазеть на пожары, а девушки навестят мистерику, посвященную в секрет барона и его мифического питомца. Так даже лучше: они ее не спугнут, может, даже расположат к себе – химера их разберет, этих чароплетов, на что они способны с перепугу.

А после все, конечно же, встретятся в «Поющем осле», потому как пустое брюхо голове не товарищ.

По названному адресу обнаружилась небольшая лавочка с входом, украшенным еловыми веточками и негаснущими крохотными огоньками среди иголок. В поднявшемся морозном тумане дверца манила и в то же время пугала своей нездешностью. Дверь оказалась заперта, и им пришлось стучать молоточком в форме миниатюрной руки по латунной табличке. Через несколько минут дрогнула плотная белая занавеска, еще через пару на пол-ладони приоткрылась дверь.

– Что вам угодно, сударыни? – прошелестел женский голос, сухой, как осенние листья.

Диана раздула ноздри чуть вздернутого носа и прищурилась.

Норма поспешила откинуть плащ и повернуться к щели плечом, чтобы продемонстрировать хозяйке лавки вышитый шеврон с перекрещенными саблями и свитком:

– Госпожа Дольска, мы представляем сыскное управление Вотры. Этой ночью произошел поджог, и мы надеемся, что ваши знания помогут поймать злоумышленника.

– Я ничего дурного не делала, – прошептали еще тише, щель между дверью и косяком стала еще чуть уже.

Норма моргнула. Не врет, но в одном ее голосе столько страха… Возможно, стыдится своей нечистой сути? Но быть мистериком само по себе не преступление, такими уж они рождаются, а целители даже способны принести кое-какую пользу. Если б они еще признавали главенство над собой Церкви!

– Мы вас ни в чем не обвиняем, – как можно мягче произнесла Норма. – Только хотим посоветоваться по поводу одного животного.

Дверь закрылась. Сестры переглянулись.

– Я слышу ее сердце, – одними губами произнесла младшая.

Послышался скрип какого-то механизма, затем дверь открылась, на этот раз по-настоящему. С порога на них смотрела болезненно худенькая и бледная молодая женщина со светлыми волосами, заплетенными в тугую косу. На вид ей было лет двадцать, хотя, конечно, на деле ей могло быть и куда больше. Тонкопалыми лапками, на вид ужасно сухими и обветренными, она стискивала на груди толстую вязаную шаль.

– Прошу, – прошелестела мистерика и посторонилась, а когда девушки зашли, тут же заперла за ними дверь на несколько задвижек и крючков.

– Кого-то боитесь? – не преминула уточнить Диана.

Хозяйка замерла на миг, но потом обернулась с вымученной улыбкой.

– Нет, я… Не люблю гостей, устаю.

И снова правда – подтвердили лазуритовые глаза. Мистерики – в большинстве своем нелюдимцы, не любят человеческого общества, как и общества себе подобных. Если доводится им зарабатывать своим светомерзким мастерством, беря у честных людей плату, то все равно живут уединенно. Желающие приходили сами, ища на свои вопросы легких ответов. Другое дело, что правильное легким не бывает.

Норма тряхнула головой. Прежде всего – дело. Вот и Дольска выжидательно смотрела на сестер-геммов, тиская на груди шаль. Ей явно хотелось, чтобы они поскорее ушли.

– Могу предложить вам чай, – попыталась она проявить гостеприимство. И тут же в тревоге замахала руками: – Ничего эдакого, просто ромашка!

– Давайте, – буркнула Диана, растирая покрасневшие на морозе руки. – Только чтоб с медом.

Из тесной прихожей хозяйка провела их в кухню, бывшую, судя по всему, и ее личной лабораторией. Густо пахло травами, воском и топленым жиром, из которых делали мази, а еще…

– Ого, сколько у вас зверья! – Диана закрутила головой по сторонам. Под потолком и на столах действительно теснились клетки с птицами, у ножки стола жалась чрезвычайно пухлая крыса, между глиняных бутылок вразвалку ползала бурая пупырчатая жаба. И это зимой! – Я, конечно, еще на улице почуяла, но… Ой, белка!

И правда – на голове Охотницы, прямо в гнезде ее вечно растрепанного каштанового пучка, который так удачно прикрывала треуголка, уже зарывался серо-рыжий хвост щеточкой.

– Шуш! – вскрикнула мистерика, спешно оставляя чайник. – Вот разбойница!

Совместными усилиями им удалось извлечь из волос белку, а также несколько семечек подсолнечника, которые та хотела припрятать в таком привлекательном тайнике.

– У вас здесь… хорошо, – оглядевшись, начала разговор Норма, когда все расселись вокруг стола. – Любите животных?

Мистерика смущенно опустила карие глаза на глиняную кружку с ромашковым настоем.

– Больше, чем людей. Вы не подумайте, я никому не причиняю вреда! – Быстрый испытующий взгляд. – Я могла бы заниматься лекарствами и средствами для красоты, как другие целители. Но кто тогда позаботится о них? – она кивком указала на примостившуюся у блюдца с орехами белку. Голос зазвучал увереннее: – Люди зачастую не умеют не то что лечить, но даже правильно кормить своих питомцев. Потчуют комнатных собачек шоколадом и жирным мясом, а те страдают.

– …или заводят кого-то более необычного и вовсе не знают, что делать с таким зверем, – направила беседу Норма. Илай сделал бы это тоньше, но его здесь нет, а Диана знай себе хлюпает чаем.

Дольска стиснула пальцы на ручке кружки.

– Такое тоже случается… Скажите, вы ведь геммы? Вижу по вашим глазам. Вы пришли за мной? Но я… Я знаю, что случается с мне подобными в застенках Внутренней Церкви. Я не…

Норма поправила чашку относительно блюдец на столе, пытаясь обрести внутреннее равновесие.

– Как я и сказала, мы представляем сыскное управление Вотры. В данный момент нас интересует только поджог дома барона Воронцова. Вам о нем известно?

– Да, – немного поспешно кивнула она. – Я собиралась отдать очередной заказ, но горничная сообщила, что в моих услугах больше не нуждаются.

Не врет, все точно, но голос еще дрожит. Неужели из страха перед Внутренней Церковью? Откуда, к слову, она о ней знает?

– Можем мы взглянуть на тот заказ?

– Да, конечно.

Все также придерживая вязаное полотно у горла, хозяйка поднялась из-за стола и вскоре вернулась, положив перед девушками бумажный кулек. Диана в очередной раз оглушительно хлебнула чая и потянулась к свертку. На свет показались конвертики со светлыми порошками в них.

– Толченый мел,