Ник Орли - Раб талисмана

Потом детина оставил киммерийцу половину круглого каравая хлебам из своих припасов, сказал, что Конан шел не туда, а населенные места лежат в противоположной стороне, после чего оседлал лошадь и медленно двинулся своей дорогой.

Конан вернулся назад, но не стал обходить ручей по дороге, а прошел напрямик, так же перешел через него по стволу упавшего дерева, пересек лес и выбрался к человеческому жилью.

Небольшой двор составляли бревенчатые жилой дом и хозяйственные пристройки, связанные высоким забором. Над воротами возвышался аккуратный козырек, чтобы не гнили ворота под дождем, да и чужому человеку труднее будет перелезать.

Из открытых ворот выскочили две крупные собаки и стали яростно облаивать незваного гостя. Лаяли, но не бросались. Вышел из ворот хозяин — крепкий мужик лет тридцати, хотя и не такой высокий и широкоплечий, как могучий киммериец. Он отогнал собак и спросил:

— Чего ищешь?

— Город далеко? — спросил Конан.

— Город? До темноты не успеешь добраться. Ты один, или за тобой еще кто-то подойдет?

— Один. Можно будет у тебя переночевать? Я Конан из Киммерии. Попал в ваши места путями, самому мне неведомыми.

— Вот как? Ну, ладно. Буянить не будешь?

— Нет. Я тут с одной зверюгой сцепился, и она мне плечо порвала.

— Ладно, заходи. Меня Радотом зовут.

Семья Радота была невелика — он с женой, да сыновья лет семи и лет десяти. Гостю дали умыться и переменить белье, накормили и напоили отваром из разных трав и сушеной малины. Отяжелев от еды, киммериец сидел на завалинке и слушал Радота.

— Места здесь богатые, и лес, и поле, и выпас для скота. Видишь, какое хозяйство я поставил? Все своими руками сделано. Страшновато, конечно, лес здесь встречается со степью, и если степное войско нападет, то все прахом пойдет. Одна надежда, что через речку коннице плохо переправляться, и степные идут южнее, в стороне, а сюда, в мой тупичок могут не добраться. Ну а там их встречает городская дружина. Город Черниз — крепкий город. С ходу его конница взять не может, а в долгой осаде держать — подойдет помощь от других городов. Так и живем. Городская дружина ходит в степь, бьет кочевников и угоняет их стада. Степные иногда собираются большим войском, идут в наши земли, хватают пленников, жгут города и деревни, кого с собой не уводят — убивают всех подряд. Обычай степной войны — убивать всех, чтобы не выросло поколение мстителей. Одно хорошо — между собой степные воюют еще злее из-за удобных мест для зимовок. Свой сосед кочевнику хуже любого врага — он пасет свой скот, отнимая пастбище у него,

— И что же? — спросил Конан. — Ты собираешься отсидеться от врага за этим забором?

— Да как сказать? Большое войско ко мне не придет — незачем. Им простор нужен. А если какой-нибудь небольшой отряд появится — то не надолго. Спрячемся.

На следующее утро Конан поднялся отдохнувшим и окрепшим. Рана на плече хорошо заживала. Радот попросил киммерийца помочь ему, и они начали собирать новый амбар. Бревна были уже подготовлены, оставалось поднимать их на вершину начатого сруба. Ворочая тяжелые бревна, Конан поинтересовался:

— Как же ты в одиночку дом ставил? Вдвоем-то тяжело, а одному и вовсе работа неподъемная.

— А куда деваться? Постепенно — поднял край, положил на подпорку, поднял другой край, уложил бревно на место. Да соседей иногда звал на помощь.

До обеда работали на строительстве, подняли стены, и Радот начал затаскивать наверх стропила. Старший его сын на лошади подвозил из леса во двор сваленные загодя бревна. Вдруг Радот опрометью бросился вниз и кинулся затворять ворота.

— Всадники! — крикнул он. — Чужие!

Конан быстро вооружился и побежал к воротам, но Радот уже плотно закрыл их на засов. Он бросился к бревнам и схватил топор.

— Сколько их? — крикнул Конан.

— До десятка! Попробуем отбиться?

— Конечно!

Налетчики уже лезли через забор по обе стороны от ворот. Радот метнулся к ближним, замахиваясь топором. Конан встретил тех, которые лезли дальше. Могучему киммерийцу не впервой было биться против нескольких противников, но он вовсе не хотел, чтобы на него напали с нескольких сторон сразу.

Даже два врага, хорошо владеющие клинком, делают схватку смертельно опасной. Если они не стеснены узкими коридорами и могут действовать хоть чуть-чуть слаженно, то победить их весьма непросто. Поэтому Конан старался бить врагов с ходу, не дав им возможности взять его в кольцо.

Неотвратимое движение меча киммерийца почти не замедлялось, встречая на своем пути руку или плечо, горло или шлем летящего со стены налетчика. Стальной вихрь с короткими ударами кинжала разметал врагов и оставил пятерых лежать на земле и умирать — кого быстро, кого медленно. Двое последних противников даже не решились спрыгнуть со стены, благоразумно бросились назад.

Радот тем временем оказался один против троих. Ударил первого еще в прыжке, но добить сразу не смог, и тут же бросился на следующего. От быстрого сабельного удара очень трудно защититься топором на коротком топорище. Остается одно — бить самому на опережение, не думая о защите. Лязгнул топор по шлему одного из противников, потом с мягким чавканьем прорубил кольчугу на плече второго. И упал Радот, посеченный саблями, увлекая за собой поверженного врага.

Конан броском кинжала свалил еще одного врага и сошелся в коротком поединке с последним. Лязгнуло железо, и сабельный клинок обломился, встретившись с мечом киммерийца. Он рубанул обезоруженного врага и обернулся. Все налетчики были повержены. Конан быстро поднялся на забор — двое уцелевших конников скакали прочь, уводя с собой коней убитых соратников.

Киммериец подошел к Радоту, возле которого уже возилась подвывающая жена. Он помог перенести раненого в дом. У Радота была рассечена голова и плечи. По голове сабля скользнула, срезав клок волос, но не прорубив кость, на одном плече перерублена ключица, на другом две неглубокие раны.

— Может, выживет, — сказал Конан и помог перевязать раненого.

Он вышел во двор и занялся порубленными врагами. Лобил двух раненых, собрал в кучу оружие и начал раздевать убитых. На их телах нашлось несколько серебряных украшений. Конан собрал ценности, выбрал себе пару кинжалов получше, потом нашел в сарае лопату и пошел копать яму. Захоронив убитых в стороне за забором, он вернулся в дом и сказал пришедшему в сознание Радоту:

— Я оставлю тебе одежду и оружие налетчиков, а мне за это нужна лошадь.

— Бери, — отозвался Радот. — Спасибо тебе, отбились. В город поедешь?

— Да.

— Ладно. С дороги не собьешься. А в остальном — удачи тебе.