Дуглас Брайан - Вендийская демоница

Но самого хищника в комнате не было, ни живого, ни мертвого. Остались следы — глубокие царапины от когтей на полу. А рядом лежала старая, потертая шкура камышового кота, которая обычно висела в людской на стене, закрывая щели.

Масардери наклонилась над шкурой, коснулась головы кота. Шкура была выделана в свое время довольно искусно, просто за долгие зимы она вытерлась и облезла, почему ее и повесили в комнате для прислуги.

Но Масардери не могла оторвать глаз от этой шкуры. Она видела то, что сказало ей больше, чем все слова, которые могли сейчас прозвучать в комнате, где произошло убийство.

Левый клык кота был обломан.

Старый слуга не был рабом, поэтому о его странной насильственной смерти было доложено городской страже. Прибыл капитан, осмотрел место происшествия. Удостоил хозяйку дома подозрительным взором.

Масардери честно рассказал ему обо всем, что видела.

— Но как вы объясните этого леопарда? — не поверил капитан.

— По-вашему, я сама притащила в дом леопарда и натравила его на безобидного старика, которого, к тому же, любила? — не выдержала Масардери.

Капитан пожал плечами.

— После того, как ваш супруг вернулся из Вендии, вы сильно переменились, госпожа Масардери, — сказал он. — Вам об этом уже говорили?

— Я потеряла мужа! — резко ответила она. — Вам не кажется, что это поневоле заставило меня изменить образ жизни и поведения?

— Речь немного о другом, — вздохнул капитан. — Все эти события весьма подозрительны.

— Благодарю вас, а то я не знала… Но клянусь вам, я понятия не имею, как это произошло! Я не практикую магию, если вы об этом. Возможно, кто-то другой… Но не я.

— Вы уверены? — прищурился он.

— Поверьте, капитан, если бы я занималась колдовством, я бы об этом знала! — парировала Масардери.

Капитан ушел, оставив дозволение похоронить тело погибшего и прибраться в комнате. На шкуру камышового кота он даже взглянуть не пожелал, сочтя все рассказы хозяйки пустой болтовней глупой (или лживой) женщины.

Эту историю Конан выслушал не моргнув глазом. В отличие от капитана он не склонен был считать Масардери лгуньей. Что-то вокруг вдовы Сулиса происходило, это было очевидно. Нечто нехорошее. Но кто затеял жуткую игру — и с какой целью?

— Теперь, когда вы знаете все самое худшее, — слабо улыбнулась Масардери своему собеседнику, — я хочу показать вам золотую статуэтку.

Конан поднялся. Он чувствовал себя отяжелевшим после трапезы и обильных возлияний, однако почти детское любопытство никогда не оставляло варвара. К тому же он не упускал случая посмотреть на что-нибудь золотое и тяжелое, на нечто такое, что стоило кучу денег.

Поэтому он охотно пошел за Масардери в комнату, которую она запирала на ключ.

Масардери сняла с пояса небольшой золотой ключик и повернула его в замочной скважине. Открылась маленькая комнатка, вся задрапированная голубым шелком. Ткани были собраны на потолке в узел и спускались вниз причудливыми складками, превращая помещение в подобие шатра. Повсюду стояли вазы с цветами: по большей части это были плоские широкие вазы, а цветы, мясистые болотные растения с очень яркими лепестками, плавали по поверхности воды.

Посреди комнаты стояла совсем небольшая золотая статуэтка. Конан замер перед ней, любуясь прекрасной работой — а заодно прикидывая на глаз, сколько это может стоить. Выходило — очень много. Особенно если учесть, что танцующий мальчик сделан из чистого золота.

Конан повернулся к Масардери, с трудом оторвав взгляд от фигурки, и поразился выражению лица женщины. Она смотрела на танцующего мальчика страстно, как на живое существо, к которому, несомненно, испытывала сильное влечение.

Между тем в разговоре Масардери не показалась Конану дамой, склонной к разного рода извращениям или колдовству. Напротив, она выглядела очень здравомыслящей и вполне естественной, с обычными, здоровыми потребностями молодой, крепкой женщины.

Впрочем, странное выражение держалось на лице Масардери всего мгновение, не более, а затем она устало кивнула гостю.

— Если вы не возражаете, я хотела бы уйти отсюда. Слишком многое напоминает мне о моей утрате.

Конан ответил ей понимающим кивком, и они вернулись в гостиную, где беседовали прежде.

Теперь Масардери выглядела куда менее собранной. Она как будто позволила себе расслабиться.

— Я хочу сделать вам предложение, — обратилась она к киммерийцу. — Подумайте, может быть, это как раз то, что вам нужно.

Конан изобразил внимание. На самом деле он догадывался, к чему она ведет речь, и ожидал того, что прозвучало мигом позже:

— Как я имела возможность убедиться сегодня на рынке, мне необходим телохранитель. Кто-то явно желает моей смерти. Кто-то достаточно богатый и могущественный, чтобы напустить на меня заколдованного леопарда или нанять банду гирканцев. К сожалению, я не могу вооружить моих негров: здешний закон запрещает вручать оружие рабам, разве что их хозяин выправил специальное разрешение… Но, как нетрудно понять, капитан городской стражи такого разрешения мне не даст. Он и без того подозревает меня в совершении разных преступлений, сколь жестоких, столь и бессмысленных.

И она улыбнулась Конану так зазывно, что он едва не засмеялся.

Впрочем, кто он такой, чтобы осуждать ее за слабость? Не она первая, не она и последняя. Многие женщины, в том числе богатые и знатные, желали бы видеть мускулистого киммерийца в своей постели.

Он знал, что вызывает у них всплеск чувств, подчас даже нежелательных, и не один томный взор из-под вуали провожал его рослую фигуру. В такие мгновения Конан догадывался о фантазиях, что зарождаются в хорошеньких головках почтенных вдов и благовоспитанных дочерей из почтенных семейств.

Нельзя сказать, чтобы варвар не пользовался представляющимися ему широкими возможностями. С дамами он всегда был по-своему обходителен, и ни одна из них не могла пожаловаться на него: если женщина давала киммерийцу понять, что его домогательства неуместны, он никогда не настаивал; с другой стороны, сам он редко отказывал женщинам, если те посылали ему недвусмысленные приглашения в постель.

И сейчас, как показалось Конану, он получил именно такое приглашение. Что ж, Масардери — вполне подходящая компания! Испуганная вдова, которую подозревают в убийстве мужа и старого слуги. Несчастная одинокая женщина, подвергающаяся опасности. Ей так нужен телохранитель! Желательно — привлекательный, рослый, с сильными руками, с ярко-синими веселыми глазами и копной черных нечесаных волос. Спокойный, сдержанный, иногда смешливый, чаще — задумчивый. Женщин так трогает задумчивость и грусть в мужчине!