Марина и Сергей Дяченко - Скитальцы

— Вишь, как, — прервал наконец Угл неловкое молчание. — Входите, молодой господин, поскольку тут собралась достойная компания. Лина!

Шум возобновился, правда, несколько тише, чем до этого. Девушка усадила гостя за единственный свободный столик. Тот положил рядом котомку, сверху бросил шляпу и устало вытянул ноги.

Со всех сторон его изучали. Любопытные взгляды разгуливали по прохудившимся сапогам, видавшей виды куртке и дырявой котомке. В лицо незнакомцу, однако, смотреть избегали, будто стесняясь.

Ни о чём не спрашивая, Лина поставила перед посетителем тарелку бараньего жаркого и кружку пива.

— Спасибо, милая девушка, — проронил незнакомец.

Лина вернулась за стойку, так и сяк повторяя про себя его слова.

После того, как пришелец был рассмотрен, изучен и перемыт по косточкам, разговоры за столами вернулись в обычное русло. Лина отправилась на кухню к трактирщику.

— Папаша, — так она обычно звала своего дядю, — папаша, там чужой человек. Одет по-простому, а лицо как у господина. Я подала ему, а он назвал меня «милой девушкой».

— Хм… А расплатиться он сумеет? — поинтересовался трактирщик и, влекомый любопытством, направился в обеденный зал.

Незнакомец расправился с содержимым тарелки и явно повеселел. Поднявшись навстречу Лине, он вдруг отвесил церемонный поклон, так что та смутилась:

— Милая девушка, вы спасли меня от голодной смерти. У вас не будет повода сомневаться в моей благодарности, — объявил он торжественно и вытрусил из тощего кошелька несколько медных монет.

«Ишь, ты», — подумал старый Угл.

«Как он говорит!» — подумала Лина.

«Беден, как крыса», — подумал трактирщик и решительно шагнул вперёд:

— А позвольте узнать, мой господин, какая такая надобность привела вас, человека нового, незнакомого, в наши заброшенные и ничем не примечательные края?

Незнакомец обнажил вдруг в улыбке два ряда блестящих зубов:

— Рад, что моя персона заинтересовала вас, добрый трактирщик… Я — путешественник и знаменитый охотник за бабочками, но иногда не прочь наняться на работу… Дрова колоть, воду носить, детей нянчить, шить, мастерить, играть на музыкальных инструментах… Не надо? — он вопросительным взглядом окинул примолкших гостей.

Кто-то удивлённо фыркнул.

Трактирщик между тем вдруг отступил, потом снова приблизился, не сводя с гостя напряжённого взгляда. Тот подмигнул Лине, взял со стола бутылочную пробку и вставил в глаз подобно моноклю.

— Быть не может! — воскликнул тут трактирщик громко и радостно.

Он пританцовывал на месте и в восторге хлопал ладонями по коленям.

— Господин Руал Ильмарранен собственной персоной!

Пробка выпала из широко открывшегося глаза. Улыбка застыла на лице незнакомца.

— Видано ли! — причитал Регалар. — У меня, здесь, так запросто!

В трактире стояла удивлённая, исполненная любопытства тишина.

— Вы не помните меня, господин Ильмарранен? Три года назад! На ярмарке в Ручьях! Мы ещё в кегли играли… И студент этот… И кондитер… Вот компания! Помните? Лина! — он порывисто обернулся к племяннице. — Да познакомься же с настоящим великим магом!

При слове «маг» всё пришло в движение. Люди вставали, лезли на скамьи, возбуждённо галдели, стараясь разглядеть нечто новое в таинственном посетителе.

— Вы меня не узнаете, господин Ильмарранен? — трактирщик, казалось, готов был заплакать. — Вы угощали нас всю ночь… Студент под стол упал… А вы творили чудеса, помните? Помните, как перепугался ночной дозор?

И, вдохновлённый, раскрасневшийся, он обернулся к восторженным зрителям:

— Почтеннейшие, это было немыслимо и потому незабываемо! Грубые стражники назвали нас дебоширами, представьте! Они даже хотели нас задержать, но господин Руал…

Трактирщик вдруг скорчился, сотрясаемый внезапным приступом смеха:

— Госпо…дин Руал… Одним махом превратил их в винные бутылки… А сам обернулся штопором… Смеху было! Бедняги перепугались до смерти… Получив обратно человеческий облик, бежали без оглядки, а пики побросали… А господин Руал превратил пики в… в…

Трактирщик окончательно зашёлся смехом. Свидетели этой сцены, по-видимому, слышали его историю не впервые — оживление нарастало.

— Да, дружище… — пробормотал странный гость. — Не очень-то удачно… А дело, собственно, в том…

— О! — отсмеявшись, трактирщик перешёл на оглушительный шёпот. — Вы путешествуете инкогнито, понимаю! Прошу прощения, но здесь ведь все милейшие, достойные люди — все свои! Это — Лина, моя племянница…

— Вот что, — хмуро сказал молодой человек и встал. Взялся за котомку. Шагнул вперёд… И встретился взглядом с двумя восторженными васильками. Зрачки у Лины были неправдоподобно широкими — давно, очень давно на Руала Ильмарранена так никто не смотрел.

— Вы правда… Настоящий? Всамделишный волшебник? Да?

Он перевёл дыхание.

— Конечно… — и добавил, по-прежнему глядя на девушку: — Конечно, я узнал вас, дружище Регалар.

…Тысячи людей из разных селений и городов могли похвастаться личным знакомством с Руалом Ильмарраненом. Гордый, иногда надменный до чванства, он мог вместе с тем кутить в одной компании с лавочниками, портными, студентами — все одинаково его боготворили.

Однажды в городе Мурре он на спор превратил белую мышь в оперную певицу, и та весь вечер блистала на сцене местного театра, чтобы ровно в полночь юркнуть в норку на потеху честной компании.

В тот же день он спьяну наделил даром речи башенные часы на ратуше, чем причинил жителям множество неудобств, так как у часов обнаружился оглушительный бас вдобавок к скверному характеру.

В посёлке Мокрый Лес господин Руал повздорил со старостой и сгоряча превратил его в мула; одумавшись, задумал обратное превращение, да только мул-староста уже затерялся в общем стаде, и господин Руал, махнув рукой, превратил в старосту первое попавшееся животное. Никто из сельчан не заметил подмены.

Выходка, о которой вспомнил трактирщик, была лишь звеном в длинной и славной цепи. Однако неудивительно, что добрейший Регалар запомнил этот случай на всю жизнь.

…Руала окружили, засыпали вопросами, старались незаметно потрогать. Кто-то засомневался и поспорил, кто-то намекнул на то, что неплохо бы, мол, своими глазами увидеть подобное чудо. Трактирщик рявкнул на маловерных: он-де, Регалар, чудеса-то видывал! Он бы не рискнул на месте некоторых раздражать господина Руала — худо будет! Толпа тут же отхлынула, а трактирщик потащил Ильмарранена в собственную комнату, где чествование продолжалось. В дверь то и дело просовывались чьи-то любопытные носы. Широкий дубовый стол ломился от яств и кувшинов.