Window Dark - Лаура - королева призраков

… сквозь судьбу летят И пробивают защиту ветра. Мне вдруг почудилось вмиг: Дикие волны простор убивают. И мне еще вдруг почудилось вмиг: В дикие ветры ракеты бывают…

У меня загорелись глаза. А ведь это же что-то знакомое. И когда многоголосие взорвалось возгласами «Хей! О! У! А!», сомнений просто не оставалось. «Kalimba de Luna»! Пусть видоизмененная, русскоязычная, но именно она и никто больше.

Правда протяжный рефрен «Kalimba de Luna» не вписывался в изрядно повеселевший темп и строчку «Летит ракета», но основа сохранилась, как и мелодичные проигрыши и переливы, будоражившие душу. В чужом мире встретить знакомую песню! Да, начало превосходное. А песня неслась дальше:

… Вдруг повернулся вспять. Только бы трудно пропасть в турнире. Друг не залез мне в душу опять. Только без мук и вдруг четыре. Зря я родился в боль. Только бы выиграть ветры и волны. Как мне не скоро упасть стороной. Раз, и в путь ракеты взмывают…

Эту песню я любил во всех версиях. Кто ее только не пел. Даже такие гранды, как «Boney M», не удержались от того, чтобы не включить подобный хит в свой сборник. А я вдруг вспомнил давнишний телеконцерт, собравший в Москве половину звезд «Сан-Ремо», и Тони Эспозито, который вдруг впервые с экрана выдал «Kalimba de Luna» в своей ударной аранжировке вместо запланированной стандартной итальянской мелодии. Его героический поступок увековечил ту минуту в памяти благодарного народа, услышавшего суперхит, заменивший начавшую сходить на нет итальянщину.

… Я позабуду все,Вижу, надеюсь, цвета все спектра.Я уже не знаю кого видал,Кто сообщил мне судьбу бы ветра.

Песня оборвалась. Улетели последние аккорды. И я уже не мог определить, вылетел ли раскатистый многоголосый смех из колонок или из угловатых ртов призраков. Последних видимо смутило мое присутствие. Они брызнули в стороны, утекли в неприметные щелки. Так же загадочно исчез и вполне обычный стереомагнитофон фирмы «Sanyo». Я опять остался в тишине и одиночестве.

Однако, одиночество оказалось мнимым. Призраки не удрали, а спрятались неподалеку и теперь из своего безопасного убежища наблюдали за мной. Я слышал только их голоса, обсуждавшие мою персону (причем, на чисто русском языке).

— Явился странник, прорвал границы, — тянулся без умолка протяжный тоскливый голосок.

— Да что ты говоришь? — попробовал его перебить на четвертом повторе недоуменно-хрипящий голос.

— Явился странник, прорвал границы, — не реагируя на начавшийся диалог, повторил еще раз первый голос, и еще раз, и еще.

— Не прошло и сотни лет, — раздался комментарий разъясняющего голоса.

— Неизвестный странник прорвал границы, — внес было новую струю первый голос, но тут же опомнился, исправил ошибку и снова запел старую песню.

— Он прорвался, спутник королевы, — возвестил переливчатый голос. Еще не успело прозвучать его последнее слово, а эхо вовсю разносило предыдущие слова, усиливая и искажая.

— Да тот был совсем черный, — не согласился с ним весело-ворчливый голос, напоминавший сердящегося Петрушку, который вот-вот рассмеется.

— Нет, это он, — высказал свое мнение разъясняющий голос.

— Он, он, — подтвердил насмешливо-ехидный голосок, намеревающийся цепляться ко всем и ко всякому, словно репей.

— Явился странник, прорвал границы, — не умолкал вызывающий смутное отчаяние рефрен.

— Из мира людей, — развил тему переливчатый.

— Из! Из! Мира! Мира! Из мира! Людей! Мира людей! — подхватило его личное эхо.

— Да ну! — не поверил сомневающийся.

— Точно, — не вызывающим возражения голосом подтвердил переливчатый. Эхо тут же поддержало своего друга.

— Сумел прорваться? — все еще удивлялся недоверчивый.

— А почему нет? — добавил насмешливый.

— Явился странник. Прорвал границы, — первый голос не ведал усталости.

— И кто его сюда звал? — рассердился ворчливый.

— Королева! — выкрикнул переливчатый.

— Королева! — громогласно добавило эхо и разбилось на тысячи осколков.

— Королева? — вопрошал один из них.

— Королева, — снисходительно кивал другой. А на смену торопились третий, четвертый. Словно целый гарнизон укрывался в серых скалах.

— А мир уже совсем не тот, — начал разъясняющий. В его голосе то и дело проскальзывало старческое покашливание. — Королева то не здесь. И ничего он тут не отыщет, нет.

— Несчастный, — саркастически отозвался насмешливый.

— А может он тут был? — предположил кто-то новый.

— Явился странник, прорвал границы.

— Точно, сам видел, — согласился переливчатый с неутомимым певцом.

Ворчливый что-то сердито и неразборчиво бурчал. Отовсюду слышались смешки, бормотание и обрывки далеких разговоров. Смеялись, видимо, надо мной, и я стал чувствовать себя очень неловко. Конечно, нельзя было стоять столбом. А что надо делать? Ринуться на поиски насмешников? Но более неуловимого существа, чем призраки, мне еще не приходилось встречать.

Внезапно все голоса умолкли, даже тоскливый, словно в комнату, где оживленно болтали сотрудники, внезапно вошел начальник. Возможно, так и было. Здесь не шелестели листья, так как отсутствовали деревья. Остались в другом мире крики птиц, лай собак, гудение автомобилей. Кто-то еще суетливо копошился за ближайшим камнем, но тишина наступала. Окончательную победу ей не дал одержать белый силуэт, вынырнувший из темной щели.

К своему удивлению я узнал Ыккщщера. Тот поглядел на меня суровым взглядом и сразу же перешел к делу.

— Прорвался, значит, — сказал он своим неестественным голосом, не выражающим чувств. И не понятно, как мне реагировать на встречу с ним. То ли он обрадовался, то ли остался недоволен. Впрочем, Ыккщщер никогда не был от меня в восторге.

— Да, конечно, — согласился я, не зная что еще можно сказать.

— А где королева? — осведомился он более напряженным тоном.

— Разве она не здесь? — удивился я. — Она сказала мне «Тишина и заборы». Так я выбрался сюда. Почему же Лаура не пришла раньше?

— Королева Лаура, — настоятельно поправил меня Ыккщщер и издал странный звук, словно цыкнул языком. — Дело то хуже, чем предполагалось. Королева здесь не появлялась, хотя черный мир мы покинули вместе. В итоге ты — у себя дома, я — в Серых горах, но где королева?

— Может ее закинуло куда-нибудь в третий мир…

— Исключено. Из черного мира в тот миг вели только две дороги: к тебе или ко мне, и никуда больше.

— Тогда она непременно должна была прийти ко мне домой. Кстати, чем закончилось сражение?..