Яна Алексеева - Эрнани из гильдии Актеров

— …отдаю Ключ крови тебе.

Молния пригвоздила к камням тело некроманта, когда он начал подниматься, нараспев произнося заклинания. Пробитая грудь не позволила ему продолжать. Волна судорог прошлась по телу. Искра перескочила дальше, заставляя корчиться от боли замерших в коридоре кукол. Потеряв хозяина, они бессмысленными кучами валились на землю. Воздух наполнился стонами и тихим, на грани слышимости, воем. А корона приземлилась прямо в руки Черного Принца.

— Владей и помни, цени и верь… Хранитель.

Выдохнула, опускаясь на колени. Стена, отделяющая меня от реальности, истаяла. Я горько улыбнулась. Вот и все, вот и все. Совсем не так, как хотелось бы мне. Верей-аали довольно урчала, а прочие осколки недоуменной волной осели на дно подсознания. Как это могло произойти, боги? Этого ли вы хотели? Но мир в любом случае уцелел.

Рикланд, неловко развернувшись, уставился на меня. В побелевших от напряжения пальцах он сжимал корону.

Ну же, мой принц, я обещала вам помощь! Воспользуйтесь ею. Не вслух, но всем своим видом продемонстрировала, что ему надо сделать. И поскорее!

Меч, тихо звякнув, лег на камни, спина выпрямлена, одна рука уперта в колено, другая касается пыльного, залитого кровью пола кончиками пальцев, подбородок вздернут уверенно. Так приносят присягу высокие лорды…

Ну же, мой принц, сделайте это!

И он медленно, под моим деланно одобряющим взглядом, возложил корону на голову.

Мир всколыхнулся, на миг вырвались из-под контроля крылья холода, под разочарованный рев с Изнанки невидимые связи сплелись в единое целое, сплетая корону, замок, принца и вуаль прочными, бесконечными нитями.

Тихий предсмертный всхлип сорвался с губ некроманта. Живучий, но… Пара сотен нитей, связывающих его с реальностью, резко лопнула.

Я опустила голову, не замечая… да, не замечая, как Рикланд с трудом, через боль и бессилие делает шаг вперед. И сказала, понимая, что обратного пути не будет, никогда:

— Мой король…

Эпилог

Зима властно вступила в свои права. И та часть дворцового парка, которую можно было разглядеть через затянутое морозным узором окно, была заметена снегом. Проведя пальцем по стеклу, лениво развернулась и неторопливо вернулась к камину. Пляшущий на дровах огонь завораживал. Усевшись в кресло, я погрузилась… Куда? В прошлое, мертвое, недоступное прошлое, раз за разом перебирая произошедшие не так давно события. Не в поисках виноватых, а просто вспоминая. Прошлое мертво, а будущее неизведанно. Есть только этот миг, уютное кресло, танец снежинок за окном и кружащий голову голод. Есть планы, прогнозы, предположения, предпочтения…

Ну и собеседник, порой являющийся в мои личные покои.

Вот и сейчас…

Тихий скрип, легкие шаги. Я, полуобернувшись, киваю. Он. Легок на помине.

Черный камзол, аккуратно убранные темные волосы, непроницаемое лицо и пристальный взгляд. Мой король. Слега улыбаясь, протягиваю руку для поцелуя. Хищник в короне грациозно склоняется, касаясь губами прохладной кожи.

— Кузина, мое почтение.

— Мой король. Прошу прощения, что не встаю.

— Я прощаю вас.

— Как всегда, — ласковая улыбка, небрежный взмах рукой, танец двух сил, осторожно соприкасающихся флерами.

Я все еще играю. Каждый день — новая роль. Но начинается все с одного и того же вопроса.

— Так кто же вы, моя дорогая?

Улыбаюсь, поправляя локон, выбившийся из высокой прически. Ответ так же привычен:

— Так ли вам надо это знать, мой король? Ведь это так скучно, знать все.

— Но в таком случае игрок скорее окажется в выигрыше.

— Но тогда партия будет так скучна!

Он соглашается. Безумием было бы утверждать обратное.

Потом, бывает, мы просто молчим, или начинаем перебрасываться словами, складывая их в многослойные, сложные для понимания конструкции. Это отдых, когда почти все маски сброшены, оставляя лишь самые любимые.

Но проходит время и надо возвращаться.

Так и теперь.

Мы встаем, я касаюсь кончиками пальцев предложенной руки, гибким движением расправляя пышные сиреневые юбки придворного наряда. Мы идем. По длинной анфиладе вычурно украшенных покоев, мимо окоченевших стражников, испуганных придворных и прочих приближенных.

Двери тронного зала распахиваются, и я ловлю отголоски эха.

— …величество Рикланд, король…

Золотое великолепие лепнины и света привычно ошарашивает, но надменная маска так и не сползает с лица. Я играю, меняясь местами с Кровницей, и вокруг нас медленно расползается холод. Мы опасны, очень даже. Безумный король и верей-аали…

Скользим в оглушающей тишине, перед возвышением расцепляя руки. Король делает шаг и развернувшись, садится. Привычно устроившись у его ног, расправляю подол, касаюсь мимолетно спрятанных под пышным кружевом рукавов стилетов. Мы играем, мы всегда играем. Сегодня, как и всегда — в безумного короля и его ручное чудовище, прикованное к трону толстой цепью брачных обетов.

Мне смешно. Кто к кому привязан? Тонкая мечтательная улыбка трогает губы.

Оглядываюсь. Все как обычно. И отпускаю мысли блуждать. Странно, но они возвращаются в Замок Королей, где сейчас наводит порядок новая леди-сенешаль, выжившая в подземельях Трисс Дэркат Даверрея, где помогает ей новый капитан стражи по прозвищу Грей, где… Где все спокойно, стабильно и безопасно. Ведь мы закрыли тот древний портал, придающий миру хрупкость. Мы, хранители Меча и Короны. Вуаль спокойна, не рвется, а лишь легко трепещет, отзываясь на творимую там магию. Равновесие держится, ибо завязано узами крови. Теперь достаточно лишь раз в год навестить это негостеприимное место. Дабы третья Хранительница, бывшая капитан, не забывала, что она не одна.

Придет весна, и мы вновь ступим на королевскую дорогу и пройдем этим древним путем, повторяя его, но не повторяясь…

Если доживем.

Возьму пять частей серебристой золы,Три капли ледянки и света речного,Пыльцы сих прекрасных белых узорных цветовЯ добавлю семь сотен песчинок…Огонь прогорит, вскипит дикий пар,И чернью котельной выступит яд.На главы врагов отольется горящей слезойМой дождь золотой!

Примечания

1

Ли — мера длины. Примерно 0.4 м.

2

Напоить Степь или травы кровью — чаще символическое действие. В данном случаетело после соответствующей просьбы было поглощено целиком, без остатка. Кровь соответственно, тоже. Хотяежеутреннее и ежевечернее пролитие крови путника служит относительной гарантией безопасности… Трава, кстати, тоже порождение Степи, и, получив свою долю подношения, не трогает ни лошадь, ни человека.