Александр Лайк - Закат империй

— Так что ж ты, я извиняюсь, дерьмом меня поливаешь десятый день? Даже одиннадцатый! Успокойся уже наконец!

— Ну мне же обидно!

— А мне, думаешь, не обидно? Ты скажи спасибо, что я хвост сбросил!

— Спасибо я тебе уже говорил, — снова возбудился Альрихт. — Идиот, честное слово, идиот! Сначала наследил так, что на следующий день по хвосту возом проехать можно, а потом начинает его сбрасывать! Нет, ну идиот! Ты молчи лучше.

— Между прочим, по хвосту шел не кто-нибудь, а Димаш, — обиженно сказал призрак. — Тут все равно пришлось бы сбрасывать, сколько бы я не наследил. Димаш по ментальному запаху идет, будто пес, а не человек.

В воздухе перед ними появился фантом сенейца. Фантом дружелюбно улыбался.

— Алька, — сказал он, — хорош орать. Спать мешаешь. Ты лучше в управлении тренируйся.

— Я уже тренировался, — мрачно сказал Альрихт. — По синхронным движениям. Вроде лучше получается.

— Получается у тебя неплохо, — авторитетно сказал сенеец, — только зачем тебе эти синхронные движения? От них проку ноль, верь мне. Кто вчера Нервалю чуть глаз ложкой не выбил?

— А кто его посадил криво? У всех там рот, а у него там глаз?

— А кто должен был посмотреть изнутри, где у него рот? Я даже больше скажу: я должен смотреть, где у тебя твой двадцать пятый рот?

— Ладно, отвянь, — грустно сказал Альрихт.

— Тогда давай в альянс сбацаем, — азартно предложил сенеец. — Не сходя с места, двадцаточку?

— Ну, давай, — равнодушно сказал Альрихт. — Клосс!

— Здесь я, — сказал возникший слева от сенейца фантом островитянина. — Что случилось?

— Сдавай, — сказал сенеец, эвоцируя призрак колоды. — Двадцаточку.

— Не надоело? — хмыкнул островитянин, принимая колоду и начиная тасовать. Карты взлетали в воздух, хаотично кружились вокруг фургона и возвращались обратно, укладываясь в ровные ряды. — О, ты опять эфирного крапа наставил! Ирка, убери, сучья мать!

— Ну его же все видят! — с невинной рожей сказал сенеец.

— Все равно убери! Играть же неинтересно!

Сенеец со вздохом произвел несколько пассов.

Карты разлетелись на четыре кучки. Каждый сгреб свою. В руках Альрихта карты наливались цветом и становились плотными.

— Открою в жезлах, — сказал сенеец.

— Хм… приму в щитах, — задумчиво сказал призрак.

— Комплот, — ехидно сказал Альрихт.

— Себе я сдавать не умею, руки кривые, — сказал островитянин. — Мимо.

— Отдал в щитах, — вздохнул сенеец.

— Сразу простая, — призрак приготовил карту.

— Комплот, — повторил Альрихт еще ехиднее.

— Альянс на простую, — сказал островитянин. — Имей в виду, Тоси, он лыбится. Значит, заныкал крытого пажа. Или как раз у него пусто, тогда Ирка с пакостью засел.

— Хватит болтать! — важно сказал сенеец. — Альянс на комплот. Ходи, Тоси. Только без твоих стонов. Карте место, и можешь потом не греметь цепями и костями.

До тракта на Пяастиэ оставалось часа два пути.

В городке Котержен на юге Нортении, почти на берегу Океана, около полудня произошло дерзкое ограбление. Из магазина Ортальи группа вооруженных пружинными самострелами негодяев в фантомных масках вынесла все аккумуляторы Силы, стоимостью около ста двадцати тысяч. Если бы служащие магазина были в курсе последних достижений академической науки, они добавили бы — энергоемкостью около двух меганервалей. Но продавцы были людьми хотя и сведущими, но отстающими от жизни. Они считали по старинке — около ста двадцати тысяч. Непросвещенные древние измеряли силу деньгами — сколько ее потребуется, чтобы материализовать один золотой? Или трансмутировать эквивалентное количество свинца?

Аккумуляторы стоили около ста двадцати тысяч, и будучи реализованными в Искусстве, могли бы дать почти столько же. Немного меньше. Ведь у Силы есть то преимущество, что она может не только творить золото, но и выполнять иные добрые дела. Например, убрать к демонам конкурента.

У золота тоже есть преимущества. За него можно купить не только Силу, но и другие добрые вещи. Например, нанять того, кто к демонам уберет конкурента.

Срочно вызванный на место происшествия специалист по сыску осмотрел поле конфликта, понюхал стрелку, для острастки выпущенную в косяк, и огорчил хозяина вестью, что работали мастера, что след затерт очень тщательно и обнаружить пропавшее вряд ли удастся быстро. Если вообще удастся. Потом он покрутил в пальцах стрелку и сказал, что точно судить пока не берется, но судя по яду — работали хайсыги. Но пусть хозяин не радуется, от такого знания работать легче не станет. Наоборот.

Песок медленно оседал под копыта. Сначала он взметывался вверх, закрывая передних всадников по колено, а задних — с головой. А теперь оседал, покорно ожидая, когда отряд тронется дальше, чтобы вновь взметнуться из-под подков.

Джавийон сидел в седле любимого гнедого и смотрел с гребня бархана, как внизу проходят его сотни. Его знаменитые, непобедимые Ястребы Песков. Гордость Дамирлара и ужас непокорных. Истребители хайсыгов. Победители демонов. А главное — верные не только императору Джавийону, но и королю Джавилиму Дамирларскому, и принцу Джавили Амирани, и даже вождю Джавилю ам-Шаду.

Собственно, это и были взрослые мужчины клана Шад. Почти все.

Сзади подъехали двое. Джави обернулся. Сальтгерр и Баррахат.

С тех пор, как эти двое признали друг друга и перестали лаяться каждые пять минут, их почти невозможно стало встретить врозь. И сама идея безумного похода по краю Сирраха была придумана Сальтгерром и обеспечена Баррахатом.

Сальтгерр рассуждал так: какие войска мы можем считать сильнейшими и одновременно преданными до конца? Ответ был очевиден — Ястребы Песков. В чем сила Ястребов? В скорости и умении двигаться по труднопроходимым для других пескам и пустынным степям. В лесу Ястребы — не бойцы. Да и на траве в чистом поле уже не слишком много выигрывают у легкой сенейской конницы. А Дайретскому Ветру даже немного уступают. Значит, не будет у них никакого перевеса, если двинуться через фруктовые сады Шангани на северо-востоке Дамирлара, потом через редкие леса южных гетмендийских земель, с их каменистой почвой, где так легко теряются подковы и сбиваются копыта, потом по плодородной Сенейе, потом через перевалы Пстерского хребта…

А если попытаться объехать море с юга? Прямо по краю пустыни Сиррах? Выйти к южному берегу солончака Май-Мавай, а потом прямо по берегу Мэль-эль-Карта? Обойти с юга и Дайрет, а Пстерские горы пересечь там, где Океан подходит почти вплотную к горам, а горы невысокие, древние, изъеденные веками и осыпающиеся под ветром, засыпанные песком уже почти наполовину? Там, где по правую руку всегда шумят водовороты между убийственными рифами? Там, где ловят алестерский жемчуг, где рядом два древних города-близнеца, Алентер и Алестер? Ведь тогда, избегая прямого соприкосновения с любым противником, отряд легко реализует все свои преимущества!