Наталия Московских - Нити Данталли (СИ)

Жрец Леон, поморщившись, поднялся.

— Что ж, если пока это все указания, я распоряжусь об их немедленном исполнении.

— Благодарю, — искренне кивнул Колер. — Тогда нужные сведения окажутся у меня примерно дней через девять-десять. У гонца будет возможность менять лошадей во встречных отделениях Культа, соответствующую бумагу, а также пропуск для прохождения границ Сембры, Ильма, Ларии и Крона я выпишу.

Урбен тяжело вздохнул.

— Ваши люди будут ждать нужных сведений из других отделений здесь, в Олсаде, я верно понимаю?

— Если вы позволите, жрец Леон, — подавив усмешку, отозвался Бенедикт. Старик с явным трудом сохранил невозмутимость на лице и отозвался лишь коротким кивком.

— Разумеется, я не откажу коллегам в приюте.

В кабинет жреца Леона постучали, и старик вздрогнул от неожиданности.

— Кто там? — раздраженно спросил он, отпирая дверь. На пороге замер молодой жрец, и Бенедикт узнал в нем Далтона, встречавшего их с подчиненными по прибытии в Олсад.

— Прошу простить за беспокойство, — вежливо кивнул молодой человек, переводя взгляд на хоттмарскую троицу. В глазах его при этом читалась явная смесь разочарования и презрения с опаской: похоже, все олсадское отделение уже живо обсуждало то, что произошло у трактира, и лишь сложившаяся с годами вызывающая пиетет и страх репутация команды Бенедикта удерживала местных жрецов от открытого выражения своих претензий. — Жрец Колер, там к вам пришли.

— Ко мне? — Бенедикт недоверчиво приподнял бровь.

— Мортимер Каммель. Говорит, у него срочное дело к вам.

Старший жрец Кардении громко вздохнул и, ничего не объясняя, направился к своему осведомителю. Ренард и Иммар, выдержав дистанцию, отправились вслед за ним.

С момента последней встречи с Мортимером Каммелем, имевшей место буквально несколько часов назад, Бенедикту показалось, что и без того тщедушный трактирщик осунулся еще сильнее и сделался похожим на собственную тень.

Колер нахмурился при виде своего осведомителя в холле главного здания резиденции Культа.

«По договоренности трактирщик должен был ждать в «Сером Ухе», какого беса он решил заявиться сюда?» — напряженно думал Бенедикт. Сегодняшний день с самого утра казался сплошной злой шуткой Криппа, и на хорошие новости старший жрец Кардении не рассчитывал.

— Мортимер! — строго окликнул он, приближаясь к глядевшему в неопределенную точку пространства осведомителю.

— Жрец Колер, — трактирщик встрепенулся и почтительно кивнул, делая два неуверенных шага к Бенедикту. Он заговорил почти шепотом, словно боялся, что здесь его могут услышать вражеские шпионы. — Я решил незамедлительно прийти и сообщить вам все, что видел.

— Говори, — вздохнул Колер.

— Ганс сбежал, — с нервной и одновременно заговорщицкой интонацией произнес Мортимер.

— С женщиной и ее спутником?

— Нет, жрец Колер, те двое ушли раньше. Женщина с большим ножом наперевес и молодой мужчина. Ганс покинул трактир часом позже. Ушел налегке, с одной лишь дорожной сумкой. Один.

Бенедикт с трудом подавил победную улыбку.

«Выходит, Ормонт не стал брать марионетку с собой!»

— Хорошо, Мортимер. Ты очень помог. Куда направился Ганс?

— В сторону реки Мотт, жрец Колер, — неуверенно пожал плечами трактирщик. — Я за ним не проследил толком, решил сразу вам сообщить.

Осведомитель бегло опустил глаза на бархатный мешочек с деньгами на поясе Бенедикта. Старший жрец ухмыльнулся и бегло вручил трактирщику пять фесо.

— О, благодарю! — воодушевленно воскликнул тот.

— Это я должен благодарить. Ты очень помог нашему делу, Мортимер. Теперь можешь идти.

Трактирщик поспешил удалиться, а к Бенедикту тем временем приблизились его подчиненные, все это время стоявшие в отдалении.

— Иммар, Ренард, — кивнул Колер, не поворачиваясь и узнав своих братьев лишь по звуку их шагов. — Выступаем в погоню немедленно. Один пособник данталли, похоже, попадет сегодня к нам в руки.

Жрец Цирон чуть опустил голову, его невидящий взгляд устремился к командиру.

— Ты окликнул нас обоих. Значит ли это, что теперь я вновь в деле? — не скрывая усмешку, осведомился он. Бенедикт криво ухмыльнулся.

— Не злорадствуй, тебе это не к лицу, — качнул головой он. — В ответ на твой вопрос: да, ты в деле. Пусть ты ранен, верхом передвигаться сможешь. И с твоей помощью мы этого преступника поймаем быстрее.

Иммар хмыкнул.

— Цель — Ганс Меррокель? О нем ведь ты разговаривал с Мортимером в «Сытом Хряке»?

Бенедикт кивнул, на миг погружаясь в мрачные воспоминания о том, как искусно Аэлин Дэвери обвела его вокруг пальца, признав Сто Костров вынужденным благим деянием.

— Он самый, — встряхнув головой, Колер решительно указал на дверь. — Что ж, готовимся выступать. Если допросим Ганса Меррокеля сегодня…

— … завтра в Олсаде будет полыхать, — закончил за командира Ренард, и на его лице растянулась широкая улыбка.

Сонный Лес, Везер

Восемнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Заговорить со своим спутником Аэлин решилась лишь спустя час пути. Первое время она держалась мрачно и отстраненно. Увиденная «казнь» жрецов Красного Культа все еще всплывала в памяти охотницы, однако — здесь Мальстен оказался прав — последовавший разговор с данталли заставил молодую женщину переменить свое мнение об этом событии. Трудно было прекратить проводить параллель между расправой над людьми Колера и Битвой Кукловодов, однако Аэлин старательно заставляла себя смотреть на два этих события по-разному. Еще после долгих разговоров со старшим жрецом Кардении охотница поняла: эти люди в действительности никого не щадят. За пособничество данталли они могут сжечь собственную семью, в чем Аэлин убедилась, выслушав рассказ о смерти жены Бенедикта. Что до Мальстена… в вопросах мести он проявил себя как безжалостный убийца. Но, не сделай он этого, завтрашний день и впрямь ознаменовался бы в Олсаде двумя кострами, от которых Колер получал бы не меньшее — а то и большее — удовольствие, чем то, которое позволил себе демон-кукольник. По крайней мере, Мальстену в отличие от Бенедикта не было совсем наплевать на сопутствующие жертвы: в конце концов, именно он ведь отметил, что старый знакомец Аэлин теперь в большой опасности, и решил его предупредить.

Охотница стояла рядом, когда данталли разъяснял трактирщику его положение. Ганс — хвала Тарт — был больше напуган, нежели зол, поэтому предупреждения своего постояльца выслушал, не перебивая, и, несмотря на вышеупомянутую злость, собираться принялся спешно и лишних вопросов не задал.