Эд Гринвуд - Земля Без Короля

Ради Троих, неужели воины, орущие свои боевые кличи, никогда не понимают, насколько по-дурацки они звучат?

Эмбра тряхнула головой, отгоняя эту неожиданно выплывшую в ее сознании мысль, и нырнула в начавший рассеиваться дым, уклоняясь от клацающих челюстей — они оказались слишком медлительными и не смогли ухватить ее, — к полкам, где тяжело бронированные воины отчаянно рубились с Краером и Хоукрилом. Ее друзья стояли спиной к спине, а позади них подпрыгивал старый Сараспер, между его пальцами вспыхивали крошечные молнии: по-видимому, он творил заклинание, которое она не смогла распознать, и был готов… к чему? Исцелять? Или убивать?

Позади нападавших воинов и чуть в стороне стояли двое облаченных в мантии мужчин с жестокими лицами и холодными глазами. Один из них воздел руки, его лоб блестел от пота, на щеках от напряжения играли желваки. А челюсти раскрывались и смыкались, как у тех тварей, которые нападали на нее…

Второй маг был заметно старше, и от него так и веяло могуществом. Его взгляд из-под седых бровей был устремлен на нее, а губы беззвучно шевелились. От кончиков его пальцев поднимались клубящиеся струйки темного дыма, превращавшиеся в трепещущие пятна, которые с громким писком разрезали воздух, как осколки черного стекла. Это были… летучие мыши.

Эмбра нахмурилась и метнулась в сторону, чтобы уклониться от любого гибельного удара, который готовит для нее этот человек с холодными глазами. Кажется, Повелитель Заклинаний Амбелтер — ее губы скривились от отвращения при одном лишь воспоминании о его лице — как-то раз пренебрежительно упомянул обитавшего где-то ниже по реке волшебника, именовавшего себя Повелителем Летучих Мышей.

Летучие мыши кружились над руками и над головой холодноглазого волшебника, их было уже десятка два или больше, и Эмбра решила убраться подальше от него, туда, где ее будут отделять от него световые столбы. Она совсем собралась сделать это, она…

Ее подхватило, словно лист в бурю, и снова швырнуло прочь, снова она не смогла даже закричать, когда мир с ослепительной яркостью взорвался перед нею, снова у нее оглушительно зазвенело в ушах, но теперь ее швырнуло на закругленную каменную стену, и она провалилась дальше, в пустоту…

Она сломала руку? Раздробила бедро? Или… или просто ушиблась так, что не чувствовала рук и ног? Девушка попробовала повернуть голову и осмотреть себя и увидела сквозь окутывающий все помещение белый жаркий свет пугающее зрелище: красные кровавые следы тянулись за ее спиной по полу балкона.

Что-то со страшной силой ударило ее, что-то гладкое и твердое, и она врезалась в балкон, проехалась по нему и потеряла сознание. Ей удалось спастись от прямого удара, ускользнуть… Такая удача…

Краер высоко подпрыгнул, нанес могучий удар ногой по сверкающему шлему точно между глаз воина и, когда его ошеломленный, в буквальном смысле слова, противник отлетел назад, улучил момент, чтобы окинуть взглядом купол. Эмбра полусидела, привалившись к балюстраде балкона, из уголка приоткрытого рта стекала струйка крови. Вот она медленно пошевелилась, покачала головой…

— Она жива! — заорал квартирмейстер. — Она жива!

Хоукрил что-то радостно проревел в ответ, и тут же его клинок с протестующим скрежетом до половины вонзился в нагрудную пластину. Из шлема послышался приглушенный крик, одетая в броню фигура зашаталась, а Хоукрил снова перешел в атаку — чуть пригнувшись, он сделал длинный выпад из-под руки только что пронзенного врага и проткнул мечом второго воина, который сам пытался достать его из-за спины первого. Раздался крик страшной боли.

Хоукрил двумя руками крутил свой огромный меч с такой скоростью, что клинка попросту не было видно. Один из его противников корчился в агонии, а остальные пятились, не зная, как подойти к врагу. Вот еще один воин с надсадным воплем отшатнулся в сторону: клинок пробил ему кольчугу и вонзился в пах.

Краер отбил мощный удар меча, но и сам не устоял на ногах и упал на колени. Орнентарский воин ринулся вперед, чтобы добить квартирмейстера, но Сараспер схватил с ближайшей полки горстку сухой плесени и ловко швырнул ее прямо под забрало. Орнентарец немедленно расчихался. Старый целитель стиснул зубы, постарался забыть о втором воине, вознамерившемся выскочить из-за спины первого, и со знанием дела вонзил свой кинжал под край шлема чихающего человека, потом еще и еще раз…

За спиной целителя снова что-то взорвалось с яростным блеском, и он резко обернулся.

— Хоукрил?! — крикнул он, ничего не видя в белом клубящемся дыме, чувствуя, как на него непреодолимой волной накатывается страх, — Ястреб?!

— Я жив, — прогремел латник. — Берегись!

Целитель снова обернулся и отчаянным движением вскинул кинжал, чтобы парировать — и воин с тяжелым топотом пронесся мимо, не обратив внимания ни на него самого, ни на его оружие, спеша добраться до Хоукрила.

Латник усмехнулся, движением руки подозвал орнентарского воина к себе и даже торжественно отсалютовал ему клинком. А в следующее мгновение мир за его спиной снова взорвался.

Младшего волшебника сшибло с ног, его беспомощное тело ударило стоявшего поблизости воина под коленки, и оба с сокрушительной силой — было слышно, как затрещали кости, — врезались в стеллаж. Он пошатнулся и начал медленно падать.

Не выдержав очередного взрыва, стали рушиться и другие стеллажи. Их падение казалось медленным, но неудержимым, и по помещению вновь раскатился тяжелый грохот. А с потолка, поднимая тучи пыли, дождем посыпались каменные блоки, сокрушая все под собой.

— Серебряное Древо! — с холодным торжеством выкрикнул новый голос.

Этот возглас разнесся по залу многоголосым эхом. Не успело оно стихнуть, как дымный полумрак пронзило огненное копье. Вспышка продолжалась не дольше, чем удар молнии, но в глазах тех, кто смотрел в ту сторону, еще долго играли разноцветные блики. А орнентарский воин, в которого была нацелена эта молния, упал ничком; от его доспехов повалил густой дым.

Повсюду дико метались летучие мыши, а маг, стоявший там, где их было больше всего, повернулся навстречу новой угрозе. Он произнес лишь одно слово, прозвучавшее очень холодно, и начертил в воздухе перед собой знак, и дым, как будто раздвинутый невидимой рукой, разошелся в стороны, открыв зрелище разрухи и опустошения.

Стеллажи напоминали лес, поваленный бурей, а поверх переломанных полок и под ними валялись в различных, в основном неестественных, позах людские тела. А чуть поодаль, там, куда крушение не достало, стояли два мага и, чуть заметно ухмыляясь, смотрели на волшебника, окруженного летучими мышами… и на его напарника, который пытался подняться на ноги чуть ли не в пределах досягаемости меча прищурившего глаза Хоукрила.