Холли Лайл - Месть Драконов

Хасмаль отвернулся.

— Посмотри на меня.

Хасмаль упорно глядел вправо, пытаясь найти способ спасения, всеми силами стремясь привлечь Дафриля к руке с талисманом.

— Повернись ко мне, сволочь.

Жгучая боль вспыхнула на сей раз с внутренней стороны бедра. Хасмаль завопил и задергался, но упорно не поворачивал лицо к Дафрилю. Это помогло.

— Я вполне могу подойти к тебе и с этой стороны, — заметил Дафриль. — Ты ничего не выиграешь, тупица.

Сердце Хасмаля подпрыгнуло от восторга. Ага, подумал он. Подходи, будь добр.

Дафриль с ножом в руках наконец-то появился справа от него.

— Смотри сюда… я могу выколоть тебе глаза, отрезать уши и нос, оторвать яйца… содрать с тебя всю кожу, если потребуется. Мне нужно от тебя только одно: чтобы твой язык находился в работоспособном состоянии.

Твердо встретив его взгляд, Хасмаль сумел ухмыльнуться. Так вот какова она, отвага: находясь в руках врага, перетрусивший, он держится лишь ради своей любви к Аларисте, ведь если он даст волю своему страху, он погубит ее.

Не в том ли разница между трусостью и отвагой, подумалось ему, что храбрый человек любит кого-то другого, а для труса существует лишь он сам. Если это так, то все люди время от времени становятся храбрецами, а иногда бывают и трусами. А может быть, подумал он, храбрость постоянно трепещет внутри нас, тонкая, хрупкая, словно нить, всегда готовая порваться или оказаться унесенной самым слабым ветерком… а может, существует и другая, высшая разновидность отваги: наполняющая все твое нутро беззаветным огнем, защищающим сознание от ужаса. Если такая отвага существует, то неплохо бы заполучить хоть частичку ее… ибо он был настолько испуган, что сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Упрямая скотина. Я бы на твоем месте сдался.

— Ты — не я, — прошептал Хасмаль.

— Так как вы это делали? — Дафриль наклонился ниже, чтобы расслышать слова Хасмаля. Пора, подумал пленник.

— Я скажу тебе, — прошептал он еще более тихим голосом. Придвинувшись, Дафриль нагнулся еще ниже.

— Громче, — велел он. — Говори громче.

Теперь он был там, где нужно, и Хасмаль прикоснулся указательным пальцем к ноге Дафриля. Легкая вибрация засвидетельствовала, что талисман оторвался от пальца и перешел в ткань брюк его мучителя.

Через какой-то миг Алариста и Дугхалл увидят его глазами Дафриля, Дугхалл войдет в тело и вытеснит из него Дракона, заперев самого главного их врага в крошечном зеркальце, одном из тех, что ждут своего мгновения на полу палатки. Тогда он будет спасен… если только сумеет продержаться до тех пор, когда друзья придут ему на помощь.

— Мы нашли способ изготовить собственное Зеркало Душ, — прошептал он.

Глаза Дафриля сузились, и он провел пальцем вдоль окровавленного лезвия ножа.

— В самом деле? Рассказывай дальше.

Глава 50

Они несли Зеркало Душ по темным подземным коридорам Цитадели Богов… не смеющие дышать, испуганные, но и ликующие. Кейт все время хотелось закричать или как-нибудь еще выказать свое презрение к Драконам, ничего еще не подозревающим и расхаживающим по белым улицам над их головами. «Мы нашли его, — с восторгом думала она. — Нашли, выкрали, а теперь вынесем отсюда и уничтожим».

— Сколько еще? — Ри, самый сильный из троих, взвалил на себя основной вес: он пристроил Зеркало себе на спину и нес, держа за пару лепестков. Кейт и Ян шли позади, придерживая треножник. На взгляд Кейт, двигались они достаточно быстро и все-таки шагали по этим тайным коридорам уже довольно долгое время.

— Ты уже видишь впереди разветвление коридоров? — спросил Ян.

— Здесь тройная развилка.

— Идем влево. Коридор сразу же начнет подниматься и вновь разветвится. Правая ветвь ведет в караулку у боковых ворот Цитадели. Того, кто окажется там на дежурстве, придется убить. Мой друг с повозкой будет ожидать нас возле конюшни на той стороне улицы.

— Я уже чувствую запах свежего воздуха, — сказала Кейт. Ри кивнул:

— И я тоже.

Они ускорили шаг, а затем перешли на бег. Неосторожность эта была продиктована страхом и нетерпением и могла навлечь на них новую опасность. Торопясь, они начинали дышать слишком громко, а внимание почти целиком концентрировалось на простейшей механике движения, так как с грузом на бегу легко можно было упасть.

— Не следует так торопиться, — предложила Кейт, не выпуская из рук треножника.

Оба ее спутника, не говоря ни слова, замедлили шаг. Впереди послышались голоса.

— Кто может проходить здесь в это время? — прошептала Кейт.

— Солдаты… садовники… слуги… кто угодно, — ответил Ян.

— Придется убивать их, — сказал Ри.

— Не обязательно, — откликнулся Ян. Коридор, которым они теперь шли, постоянно пересекался под прямым углом с другими, такими же темными, туннелями. — Можно отойти в сторону… будем надеяться, что нас не заметят.

— А если все-таки заметят? — усомнился Ри.

— Тогда будем убивать. — Кейт вздохнула. — Но всем будет лучше, если этого удастся избежать. — «Нам самим в первую очередь», — подумала она. Убивать ни в чем не повинных садовников или служанок ей было совсем не по нутру.

Они свернули в первый же коридор справа и замерли в тени — не шевелясь и не дыша. В оставленном ими проходе уже мерцал свет. Они ждали, а голоса сделались громче.

— …Я и сказал Марте, что собираюсь бросить это место… лучше помои свиньям носить, чем прислуживать этим ублюдкам, — говорил мужской голос. — Иметь дело со свиньями лучше, чем со здешними господами.

— Свинья, если зазеваешься, оторвет тебе руку и съест у тебя же на глазах, — ответила женщина. — Со свиньями нужно быть внимательным.

— А с этими нет? Ты только что из деревни и не видела того, что видел я. Помяни мои слова, Лалли, ты здесь еще и недели не пробудешь, как они уже залезут к тебе в нутро и высосут всю жизнь до последней капли. Лучше найди себе другое место.

— Раз ты такой мастер давать советы, то почему сам здесь работаешь?

Пара слуг поравнялась с укрытием Кейт и ее спутников, и теперь их можно было видеть вполне отчетливо. В свете факела они разглядели усталого с виду мужчину лет сорока… он заметно сутулился, а волосы на голове его давно уже начали редеть, и опрятную девушку… дерзко улыбаясь, она легко ступала по камням пола.

— Потому что эти сукины дети платят золотом, а доброго золота в наши дни никто уже не дает за работу.

Девица улыбнулась во весь рот и захихикала.

— Ну вот. Тяжелее, чем тебе, мне не будет, а мне надоело получать за свою работу одни куриные яйца да еще обещания. И обстирывать их я могу ничуть не хуже, чем своих соседей.