Раймонд Фейст - Слуга Империи

Ряды вокруг арены не были заполнены и на треть, когда Мара добралась до ложи, которая была для нее предназначена. Точно так же, как в Палате Совета, занимаемое место определялось рангом в имперской иерархии. По оценке Кевина, около сотни семейств были ближе к императорской ложе, чем Акома, но зато тысячи — дальше.

По обе стороны от Мары разместились Люджан, молодой сотник и солдаты; Кевин и Аракаси встали позади кресла госпожи, готовые исполнить любое ее поручение. Кевин присматривался к геральдическим цветам семей, усаживающихся поблизости, и пытался разобраться в закономерностях цуранской политики.

За ложей магов, справа от возвышения Имперского Стратега, виднелась ложа, цвета которой — черный с оранжевым — свидетельствовали, что она принадлежит семье Минванаби. На более высоких ярусах занимали места семьи не столь значительные, хотя все они были связаны с властителем Десио либо принадлежностью к тому же клану, либо вассальной зависимостью.

По соседству выделялись желтый и пурпурный цвета Ксакатекасов; победный договор с Цубаром выдвинул вперед властителя Чипино, и теперь он был вторым по могуществу в Высшем Совете. Ярусом ниже Мары находилась ложа властителя Чековары — на одном уровне с ложей Имперского Стратега, но в таком же удалении от него, как ложа Акомы.

Рев труб, донесшийся с арены, возвестил о начале состязаний. Со всех сторон просторного поля широко распахнулись деревянные двери, и в безупречном строю на поле вступили многочисленные юноши в доспехах различных цветов. По мере своего продвижения они разбились на пары и отсалютовали пустой императорской ложе на помосте. По второму сигналу распорядителя игр, сидевшего в специальной нише у ворот, они выхватили мечи из ножен и начали сражаться.

Кевин быстро определил, что поединки велись только до первой крови; побежденный снимал шлем в знак признания победы соперника. Затем тот, кто одержал верх, выбирал себе партнера из числа победителей в других парах и снова вступал в бой.

Люджан объяснил Кевину:

— Это молодые офицеры из разных домов. Большинство из них — кузены или младшие сыновья вельмож, жаждущие показать свою удаль и завоевать почетную ленту. — Взглядом он обвел стадион. — Их поединки мало кого интересуют, кроме их самих и их родичей. Однако победа в таком состязании позволяет офицеру подняться во мнении своего хозяина.

На арене отсутствовали цвета Минванаби, Ксакатекасов и других трех Великих Семей, равно как и зеленый цвет Акомы: считалось, что этим домам, совсем недавно вновь покрывшим себя славой, не было надобности утруждать себя участием в столь тривиальных выступлениях. Кевин сначала наблюдал за поединками опытным взглядом воина, но быстро утратил интерес к тому, что происходило на поле. Он видел цуранских воинов в деле, когда они были настроены куда более решительно, чем эти мальчишки, развлекающиеся потешными стычками на арене.

По ту сторону стадиона дальние родственники и слуги перебирались в ложи, куда вскоре должны были прибыть наиглавнейшие властители.

Состязание молодых аристократов закончилось, и арену покинула последняя пара — побежденный с опущенным в знак поражения мечом и победитель, гордыми кивками отвечающий на редкие приветственные возгласы немногих заинтересованных зрителей.

Вверх от арены поднимался прогретый солнцем воздух, а высокие стены амфитеатра не пропускали к местам на ярусах ни малейшей струйки ветерка.

Смотреть на арену Кевину надоело. Он снова задумался о том, какие резоны заставили Мару посетить эти игры и терпеть все сопутствующие неудобства. Он наклонился, чтобы спросить, не хочется ли ей какого-либо прохладительного питья. Она подчеркнуто не замечала его с того самого момента, когда они оказались на виду у всей публики, и это было данью необходимости; но сейчас, когда она покачала головой, отказываясь от его заботы, Кевин заметил, что его возлюбленная явно чувствует себя не в своей тарелке. Этикет запрещал ему осведомляться о ее добром здравии. Когда Мара напускала на себя цуранское безразличие, между ними возникала какая-то преграда, хотя он постепенно научился понимать движения ее души не хуже, чем свои.

Могло показаться, что его невысказанные мысли растревожили властительницу Акомы, и, обратившись к Аракаси, она сказала:

— Я бы с удовольствием выпила холодного фруктового сока.

Мастер тайного знания с поклоном удалился, и Кевин подавил невольную вспышку боли. Лишь с некоторым запозданием он сообразил, что его хозяйка вряд ли стала бы посылать Аракаси просто за питьем. По пути к торговцу соками мастер, несомненно, повидается со своими осведомителями и кое-что разузнает о делах во вражеских станах…

Отослав Аракаси, Мара не сразу вернулась к созерцанию событий на арене, но мгновение помедлила, чтобы перехватить взгляд Кевина. И один этот взгляд лучше всяких слов сказал ему: она счастлива, что он здесь.

Мара с самым беспечным видом наклонила голову к Люджану:

— Ты заметил? Большинство знатных господ сегодня не торопятся на стадион.

Захваченный врасплох таким началом беседы, столь неожиданным в общественном месте, военачальник Акомы ответил без обычной шутливости:

— Да, госпожа, и это совсем не свойственно таким праздникам.

Не успел он договорить, как до них донеслись раскаты хохота с нижних рядов кресел: открылись другие двери, и на арену выбежали какие-то низкорослые создания. Брови у Кевина поползли на лоб от изумления, когда на поле засуетились группы насекомоподобных существ, возбужденно размахивающих передними конечностями и щелкающих челюстями. С противоположного конца поля навстречу им устремился отряд воинов-карликов с забавно размалеванными лицами; не менее комично выглядели и их пародийные доспехи. Потрясая ярко раскрашенными деревянными мечами, они построились в редкую цепь и бросились в атаку, издавая боевые Кличи.

Звучание их на удивление сильных голосов было еще слишком свежо в памяти Кевина, и он не удержался от тихого восклицания:

— Кочевники из Дустари!

Мара кивком позволила Люджану добавить:

— И, по-моему, многие из них были среди наших пленных.

У Кевина просто в голове не укладывалось, что люди такой гордой расы вынуждены участвовать в столь унизительной комедии. Но еще больше удивило его, что на посмешище выставлены чо-джайны: ведь они считались союзниками!

— За чо-джайнов не беспокойся, — поправил Люджан недоумевающего Кевина. — Это чу-джи-лайны из лесов севернее Силмани. Они размером поменьше, и разума у них нет. В сущности, они вполне безобидны.

Карлики и инсектоиды столкнулись, производя великий шум от ударов щитов о хитиновые панцири. Кевин очень скоро удостоверился, что стычка будет безрезультатной: тупые деревянные мечи не могли пронзить хитиновую броню инсектоидов, а столь же тупые клешни на передних конечностях и маленькие челюсти оказывались бессильными причинить карликам хоть какой-то вред.