Игорь Федорцов - Камень, брошенный богом

— И кто вы такие? — поинтересовался за алхимика Гоблин и пнул лежащего. На тощих половинках к обозначенным полосам добавился след приложения башмака.

— Мы любезный, — щелкнул пальцами я, и постарался придать лицу прокурорскую строгость. — Представители третьего отдела императорского сыска. Подотдел девять с литерой А. Не слыхали? Нет? Чему ж тут удивляться, — фыркнул я. — Мы не столичный театр Глобус и не цирк уродцев Триммелькама. Наша слава лежит в другой плоскости. И тех, кто с нами сводит знакомство, определяют на полный пансион в Хеймский замок. В подвалы. Доводилось вам сиживать в Хеймских подвалах? Опять нет? Везунчики! Удивительное место. Крысы и те долго не протягивают. Дохнут.

Я сделал шажок вперед.

— Мы, это ваш покорный слуга. Сеньор Маршалси… Ага! Вижу, вы протянули нить догадки к гофмаршалу Маршалси и спрашиваете не родственник этот Маршалси тому… Информация секретная… Значит… сеньор Маршалси, толкущийся за дверью со своим железным инструментарием и с ним сеньор Медина, законник. Вы не поверите, всех кого этот крючкотвор обвинил в государственной измене не смог отстоять не один адвокат! Вот, что значит знать кодексы и уложения от корки до корки!

— Государственной измене!? — дуэтом отозвались Гном и Гоблин. По их медным от гнева лицам пошли белые пятна растерянности.

— Государственной измены, — подтвердил я. — Попытку принуждения к гомосексуализму я не засчитываю. Правильно я оцениваю обстановку? Сеньор Перт?

— Это недоразумение! Я, Мигель Каллер, — как мог вежливо представился Гном. — Старейшина купеческого дома Тиарское сукно. Со мной, — гном указал на Гоблина, — компаньон, Ханс Елмаер. Этот мошенник, Прево, занял у нас не малую сумму денег, пообещав изобрести ароматизатор для тканей.

— … Который будет способствовать их продажам, — докончил Елмаер, очевидно вложивший в провальное дельце более других.

— Я вам сочувствую. Но…

— Мы его не к чему такому не принуждали! — оправдывался Гном. Старейшина трусил и не хотел в подвалы.

— Мы хотели вернуть свои деньги! — вторил Гоблин, от страха чуть ли не впиваясь зубами в огрызки розог, находившихся в его руках.

— Позвольте не поверить! — издевался я над обалдевшими торгашами. Впрочем, мои други, тоже глядели на меня не с восторгом. Маршалси даже отвлекся от Руммы. Жизнь его научила ожидать от судьбы всяческих подвохов.

— Это почему же? — возмутился босс Тираского сукна.

— Честное купеческое, — весомо заявил Гоблин, и даже слегка приосанился.

— Честное купеческое кошачий чих против интересов императора. И противопоставлять одно другому…

— Мы и не думали противопоставлять, — скис Гном. Он готов был зарыдать. Ему хотелось своих денег и не хотелось на общественные хлеба.

— Мы верой и правдой…,- прошептал позеленевший от испуга Гоблин.

— Верой и правдой! — моему праведному возмущению не было предела. — Я это слышу каждый раз, когда мне приходится общаться с такими вот типами. Нет у меня веры к вашей правде и клятвам. Посему настоятельно рекомендую никуда не пропадать из Тиара, в течение декады, на время розыскных и следственных экспериментов. Поскольку не поручусь, что сеньор Перт, не посвятил вас в некоторые обстоятельства некоторых государственных дел… — я развел руками, — Не завидую ни ему, ни всезнайкам.

— Да мы… не сном не духом…

— Сеньоры торговцы более не задерживаю вас, — заявил я замороченным барыгам.

Гном и Гоблин ударились в бега.

— Маршалси, — позвал я идальго, — кажется, вы сомневались в моем умении быть дипломатичным.

— Ни полкарата! — отозвался Маршалси. — На мою память вы не первый раз и не им первым дурите головы сивым бредом!

— Цель оправдывает средство. Запишите, а то не запомните, — посоветовал я ему.

Пока мы переговаривались, пострадавшего с двух сторон окружили заботой и вниманием. Жена и дочь принялись хлопотать над распростертым телом: промывать раны, смазывать рубцы и ссадины маслом, накладывать пропитанные целебным эликсиром салфетки.

Я уселся в кресло, удобно развалился и закинул ноги на пуфик. Маршалси отошел чуть в сторонку, откуда вырез руммавского платья открывал наибольшие горизонты просмотра, а бард, разинув рот, пялился на стопки книг, склянки с маринованными уродцами и коллекциями навозных жуков.

— Премного вам благодарен, — первым делом произнес Перт, когда домочадцы закончили перевязку.

— Пустячок, — заверил я страстетерпивца. Хорошо делать широкие жесты обошедшиеся бесплатно.

— Лихо вы их…, — хохотнул тот, состроив лисью мордочку.

— Обманул, — подсказал я.

— Знаю точно. Никакого отдела с литерой А не существует, — еще хитрее захихикал Перт.

— Зато есть Торговая сыскная инспектория, — склонился к уху магистра Маршалси.

Пострадавший мгновенно стал серьезен.

— Чем могу быть полезен, — робея, спросил Перт.

— Смотря, что ввозите, — миленько ухмыльнулся я. — В ящичках из черной сосны.

— Сочту за честь…, — неровно задышал магистр.

— Ох, времена настали! Не успеешь совершить достойный поступок, от чистоты души и доброты сердца, как тебе пытаются положить в руку пятиалтынный. Друг мой, за свою работу я беру очень дорого. А за услуги друзьям ровным счетом ничего. Ну, разве что спасибо. Можно огромное.

Перт, поморщился, потрогал себя за поясницу и чуточку ниже.

— Думаю, они не скоро к вам нагрянут вновь, — успокоил я хозяина кабинета. — К тому времени вы придумаете тот божественный эликсир, от которого их дерюжная мануфактура пойдет на ура!

— Я то же так думаю, — нахмурился алхимик и перешел на официальный тон. — Разрешите представиться, Перт Прево, магистр медицины и бакалавр алхимии. Чем обусловлен ваш визит и чем могу быть вам полезен?

— Визит наш частный, — заверил я магистра, бегло глянув на Соль.

— Папа, я пригласила сеньоров в наш дом, — вставила словечко конопатая.

— Вот как? — не очень довольно отозвался Перт. Он уже забыл, чем нам обязан.

— Да мы имели честь быть приглашенными вашей прекрасной дочерью, — подтвердил я и подмигнул Соль. Девушка зарделась как невеста у брачного ложа. — А насчет полезности… Как знать… — ничего с ходу мне не придумалось.

— Пригласите хотя бы на дружеский бокал, — помог мне Маршалси.

Побои не сказались на сообразительности алхимика. Идальго еще произносил последний слог, а хозяин просчитал, как побыстрее от нас избавится.

— Румма прикажи накрыть стол, — попросил Перт. — А я представлю гостей маме.

— Простите… — переспросил я, словно не расслышав.