Николай Петри - Колесо превращений

Вышата, скрывая закипающий гнев, ответил:

— Княгиня Ольга просила грамоту передать своему кузену королю Сигизу Мунду!

Гвардейцы стушевались, и тот, кого Вышата помнил под именем Ражеса, торопливо проговорил, не глядя в глаза тысяцкому:

— Король… болен… Никаких аудиенций…

— Но отдохнуть-то мы можем в вашей славной столице? — спросил Вышата, стараясь поймать ускользающий взгляд гвардейца.

— Видите ли… у нас эпидемия… город закрыт для всех приезжих…

— То-то за вашими спинами пылит обоз в двести телег — наверное, по ошибке не из города бегут, а в город?! — Вышата даже не старался скрыть презрения к человеку, который предал братство по оружию, словно тысяцкий был не посланец удельной княгини, а тать безродный, перебивающийся подаяниями сильных мира сего.

Гвардеец окончательно сконфузился, краска стыда залила его лицо, он опустил голову.

А Вышата, привстав в стременах, обернулся к воинам и зычным голосом сказал:

— Слушайте, браты-росомоны, король полионский Сигиз Мунд, который приходится двоюродным братом нашей княгине, не захотел принять ее послов! Мало того — нам отказано даже в гостеприимстве!!

Гриди от негодования словно взорвались:

— Это что же, гнушаются нашим родством?!

— Кто смеет отказать в пище и крове путникам?!

— Ничего себе — друганы!

Шум нарастал — не привыкли росомоны к подобному пренебрежению родственными связями. Уж от полионов такой низости никто не ожидал! Вышата умышленно не успокаивал воинов — следил за реакцией гвардейцев. А те, едва поднялся глухой ропот, готовый ежесекундно вылиться в короткую свирепую рубку, — славились росомоны и несдержанностью и вспыльчивостью, когда их честь оказывалась задета, — попятились назад. Вышата презрительно улыбнулся, высоко поднял руку, призывая к вниманию, и громко произнес:

— Гриди! Неужели после всего мы захотим войти в город, где нам не рады?

— Нет! — рявкнули десятки глоток.

Понизив голос, тысяцкий обратился к Ражесу, продолжавшему с тревогой следить за непредсказуемыми росомонами:

— Мы не пойдем в вашу столицу! Но не потому, что этого хочет ваш король, а потому что так решили мы! И еще: терять друзей легко, вот приобретать их — неизмеримо тяжелее. Желаю успеха — на тот случай, если обры захотят пройтись по вашим прекрасным землям!

И он с такой силой рванул поводья, что его конь встал на дыбы. Если бы Ражес не шарахнулся в сторону, то обязательно был бы сбит с лошади. Не слушая оправдательного лепета гвардейца, Вышата галопом помчался по дороге. Гридь, развернув лошадей, спешила за ним.

Только оставив далеко позади гвардейцев, продолжавших следить за удаляющимися росомонами, Вышата пустил коня шагом. Словно и не было происшествия, едва не закончившегося кровопролитием.

Тысяцкий пытливо посмотрел на Калькониса.

— Неужели вы предвидели это?! — спросил он, с предельным вниманием следя за реакцией сэра Лионеля.

— Я ожидал чего-либо подобного, но не думал, что нас так встретят…

— Значит, — подытожил Милав, — дела намного хуже, чем мы себе представляли… Кстати, а где Ухоня?

Все посмотрели на пустое седло, где еще минуту назад маячило тело ухоноида.

Глава 15

СТОЗАР — НАЙДЕНЫШ

— Ай, отпусти меня, монстра ужасная!!

Голос раздался где-то справа, и тотчас на дорогу выпрыгнуло тело переливающегося мутной голубизной тигра. Ухоня грациозно ступал огромными лапами и осторожно нес в пасти визжащий и извивающийся ворох старой одежды.

Вышата остановился, с интересом рассматривая новую находку неутомимого ухоноида. По приказу тысяцкого двое гридей спешились и приняли у Ухони пленника. Им оказался мальчик лет десяти, невероятно грязный и оборванный. Мальчик продолжал визжать и даже попытался укусить одного из воинов. Гридень дал мальцу доброго подзатыльника, и воцарилась тишина.

Вышата указал пальцем на «добычу» и спросил:

— Где ты его нашел?

— Он за нами от самых королевских гвардейцев шпионит.

— И вовсе я не шпионил! — подал голос малец, но крепкая рука гридня легла ему на плечо, недвусмысленно говоря о возможном наказании.

Ухоня забрался в свое седло и продолжил изобличать мальчишку:

— Я его приметил, едва мы от полионов поворотили. А потом, когда решил вернуться и понаблюдать за королевскими гвардейцами, что называется, без свидетелей — опять увидел. Ну, и следовал за ним, пока он здесь не оказался.

Вышата посмотрел на мальца и спросил:

— Зачем шел за нами? Полионы подослали?

— Нет! — горячо выкрикнул малец. — Я росомон и шпионскому ремеслу не обучен! Вышата удивленно поднял брови.

— А зовут тебя как? — спросил он.

— Стозаром отец кликал, — гордо произнес малец, — а полионы на свой манер переиначили — Стожич. Да только я на это имя никогда не откликался, за что и били меня иногда.

— Если ты росомон, то почему живешь тут? — спросил Вышата.

— В прошлом году отец взял меня с собой, чтобы я ему в торговле помогал — товара много было. Но здесь, на болотах, он заразился чем-то и долго болел. Караван ушел. Все товары забрал чужеземец, лечивший отца… Этой весной отец умер — вот мне и пришлось проситься в погонщики. А сегодня услышал в обозе, что отряд росомонов где-то в лесах прячется, — ну, я и дал деру! Только сразу подойти побоялся. В обозе говорят, что росомоны — дикие: если что не по ним, раз — и нет головы на плечах!

Вышата расхохотался.

— Это кто же тебе такую ерунду наплел? — спросил он, вытирая перчаткой слезы от смеха.

— Да я и сам не верил, — оправдывался малыш, — но все равно страшно… А тут еще монстра ваша ужасная! — Стозар показал на Ухоню, принявшего горделивый вид. — Здесь таких зверей никто и не видывал. Он что, тоже росомон?! — спросил малец и замер от ужаса, ожидая услышать утвердительный ответ.

Вышата вновь улыбнулся:

— Нет, он не росомон, хотя очень хочет быть им (согласный кивок задумчивой тигриной морды). И с какой же целью ты шел к нам?

Стозар замялся.

— Я бы хотел вернуться домой… — неуверенно сказал он.

— А ты помнишь, где твой дом?

— Помню… только у меня там никого: двое нас с отцом осталось после того, как обры Белый Росль разорили…

Вышата помрачнел — он видел этот город после того, как разбил обров на Кользе-реке.

— Ладно, — сказал он, тяжело вздохнув, — побудь пока в обозе — потом решим, как поступить с тобой.

Гридень, который еще недавно подзатыльником «воспитывал» Стозара, приобнял его за плечи и повел к телегам. Едва малец скрылся из виду, Кальконис спросил: