Виктор Исьемини - Странные приключения Ингви, короля-демона из Харькова

Ннаонна сделала неуклюжую попытку обнять меня и я вдруг понял, что девчонка совершенно пьяна.

– А ну пошли! Ты что же это налакалась?

– Ингви, любимый… – она вновь попыталась меня обнять, но, поскольку в этот момент я уже волок ее по коридору по направлению к нашим покоям, споткнулась и чуть не упала. – Ингви, постой, послушай меня… Я уже совсем решила тебе сказать… что я так тебя…

– И слушать не буду – быстро спать!

– Ах так! – Ннаонна вырвала свою руку и гордо выпрямилась передо мной, довольно заметно, впрочем, пошатываясь. – Я уже не ребенок – ясно тебе? Я уже… А ты… Я его… а он… Эх ты!..

Она повернулась и побрела прочь, держась за стену, а я только сейчас сообразил, для кого было надето это роскошное платье… Надо же… Паршиво, в общем, получилось, а то, что я был увлечен своими политическими играми – это, конечно, не оправдание…

Значит, девочка пришла при полном параде, заигрывала с Кенпертом, чтобы привлечь мое внимания – а я-то никак не реагирую. Тогда она выпила для храбрости и отправилась в зал, чтобы подстеречь меня и начать соблазнять по-новой… Наверное, так… А теперь что ни сделаешь – все будет не так. Остается только надеяться, что до утра она проспится и все забудет. И делать вид, что ничего не произошло…

А на следующий день… На следующий день на меня опять навалились дела. Ннаонна, вновь одевшая свой наряд воинственного мальчика, никоим образом не вспоминала о происшествии в конце Большого пира, я, разумеется, тоже… Вроде бы все как раньше – но все же что-то изменилось. Однако, как и обычно, мне не дали сосредоточиться на этом мои королевские заботы.

Первым делом ко мне явился имперский маршал – клянчить. Я дал ему понять, что прощать проигранное пари не собираюсь, но при этом намекнул, что могу ведь и не потребовать золото немедленно, да могу и вовсе не требовать – в зависимости от того, насколько жесткой будет его позиция на переговорах. Мы составили расписку: дескать так и так, надлежит, дескать, сэру Каногору, графу Эстака и имперскому маршалу выдать по первому требованию подателю сего документа 32, 436 кг золотом… Его, конечно насторожила форма этого документа – точнее то, что он составлен «на предъявителя». Сам старый обманщик, он если чего-то не понимал – сразу же начинал подозревать какую-то хитрость. И надо отдать ему должное – в этот раз он был не так уж и не прав…

А затем меня раздосадовало и рассердило еще одно небольшое происшествие – я застал мага-ученика Кадора за тем, что он хвастливо рассказывал о том, как обнаружил гонзорскую армию при помощи магии – и кому же? Какому-то одетому в зеленое толстому юнцу из свиты послов. Тот старательно ахал и поддакивал, внимательно выуживая из моего Кадора все секреты… Да вдобавок выяснилось, что толстяк – ученик и родственник придворного мага Императора! Кадору я, конечно, всыпал…

А затем начались сами переговоры – и по сравнению с ухищрениями послов дипломатия капитана ок-Икерна показалась мне детским лепетом! Ох, и помучили же они меня…

А затем… А затем… А затем… Заботы, как всегда, захлестнули меня с головой – и я заставил себя поверить, что Ннаоннино признание в любви – лишь пьяный лепет впервые напившегося подростка. Шестнадцать лет – что вы хотите…

Император Элевзиль II, важно восседая в кресле на балконе своего дворца, принимал своего рода военный парад вооруженных сил Империи – на площадь по очереди вступали его вассалы – каждый в сопровождении войска, набранного в собственных владениях. Элевзиль созвал их в силу имперского закона, дающего ему право на это – по причине войны или просто так (но в этом случае – не чаще раза в год) все подчиненные имперскому престолу короли, принцы, бароны, синдики самоуправляемых городов и прочие были обязаны являться на зов сеньора в сопровождении определенного количества вооруженных воинов.

Император хмуро оглядел пустую площадь. Под балконом топтались два тролля – два из шести оставшихся в распоряжении Императора. Остальных командир наемников Дерынх увел в Тролльхейм, гда разгорелась гражданская война. Да еще сколько пришлось его уговаривать, чтобы хоть шестерых оставил… А ведь без троллей нельзя, если не будут их видеть у входа во дворец – это плохо отразится на престиже императорской власти. Вот поэтому Дерынх вытребовал все, что хотел – вплоть до дворянского титула – за то, что оставил шестерых самых бросовых своих бойцов. Ничего, пусть стоят… символизируют… Император подал знак к началу, затрубили трубы.

Первым на площадь вступил король Сантлака – довольно-таки небогато снаряженный, но зато сопровождаемый восемьюдесятью шестью рыцарями-вассалами. Даже таким количеством дворян, выступающих под его знаменем, не сможет похвастать ни один монарх, а сколько еще недисциплинированных сантлакцев подъедут позже! А сколько вообще не появятся по всевозможным причинам – кого-то не успели или забыли предупредить королевские вестники, кого-то не застали в родовом поместье, кто-то пренебрег своим долгом вассала, ведя бесконечную увлекательнейшую войну с соседом… Никто точно не знает, сколько дворянских поместий в Сантлаке – даже сам король этой страны, получивший корону после победы на турнире, проведенном в день похорон прежнего монарха. И присоединивший после коронации к своим владениям еще несколько деревень – королевское наследство, дающее возможность кое-как содержать двор – самый бедный королевский двор самой обширной державы в Великой Империи.

Элевзиль благосклонно приветствовал короля Игрина I (как правило, все короли Сантлака – Первые, нет королевской династии – нет и династических имен) – как-никак это самый верный из королей-вассалов. Рыцари и их латники гордо продефилировали по площади, демонстрируя глядящей из окон и толпящейся в переулках столичной публике разномастное вооружение и пестроту дворянских гербов на значках.

Следующим на площадь должен был вступить во главе сорока рыцарей король Гевы – второго по величине королевства Империи, давний и главнейший соперник Ванетских Императоров. Когда трубы оттрубили положенные сигналы, на площадь выехал одинокий рыцарь в сопровождении нескольких всадников:

– Ваше императорское величество, позвольте представиться, я – Гезнур, граф Анрака, старший сын короля Гюголана Гевского. Батюшка нездоров, возраст, понимаете ли… Ведь ему уже шестьдесят два, а потому он поручил представлять Геву мне.

– У вашего батюшки уйма детей, но старшего звали не Гезнур, а Адорик, насколько мы помним…

– С разрешения вашего императорского величества, я родился до брака батюшки с королевой. Моя мать – госпожа Игана из Акенра, что в Анраке… В прошлом году батюшка изволил официально признать меня.