Мэри Джентл - Древний свет

Я нашла Говорящую-с-землей Кассирур Альмадхеру в Каменном Саду, на скале Цитадели.

— Был вопрос, который я научилась задавать, когда находилась на Орте в прошлый раз, — сказала я. — Имелась ли у Домов-источников какая-то информация от Чародея из Касабаарде?

Она выпрямилась. На ней не было зеленой и алой мантий — их сменила неокрашенная бекамилов ая ткань. Кожа и мантия были испачканы рыжей грязью, а в грязной шестипалой руке Кассирур держала кустик мох-травы. Глаза ее просветлели.

— Кристи. Вы простили мне тогда смерть Барриса Раквири?

Я почувствовала себя неловко.

— Это не мое дело.

— Вы осуждаете эту меру.

— У меня нет права осуждать.

Своей улыбкой она развеяла мой протест. Утреннее солнце блестело на миниатюрных скалах и утесах Каменного Сада, на гладких и украшенных резьбой пластах каменной породы, покрытых ковром алой, желтой, изумрудно-зеленой и голубой мох-травы. Роса собиралась в мелкие затененные прудки. Тысячецвет ниспадал по ряду ступеней лестницы, оканчивавшейся возле ног Кассирур.

— Это могло бы снова пустить корни, — рассеянно сказала она, глядя вниз на мох, затянувший лестницу. Тень Цитадели наклонно падала на этот сад, лежавший между широко раскинувшимся зданием и скалой, нависшей над рекой. Внизу, под отвесной стеной высотой не менее ста футов, шумел Оранон, разделяясь, чтобы обойти город-остров с обеих сторон. В воздухе ощущался затхлый запах реки.

— О Чародее…

Кассирур вложила кустик мох-травы в смоченную росой расщелину, вытерла руки о мантию и смахнула с лица нависшую красную гриву. При ярком свете на коже, напоминавшей кожу рептилии, были видны морщины.

Как о чем-то не относящемся к делу она сказала:

— Вы слышали от Башни, что Богиня была изобретением Кериса-Основателя, а Ее Дома-источники были учреждены только для того, чтобы запретить использование Древней Науки? Это неверно. Она древнее. Когда мы жили в тех огромных городах Золотых, мы тайно были связаны с Нею. Она древнее, чем считает Башня.

— Кассирур, я хотела бы, чтобы вы ответили на простой вопрос!

Женщина с алой гривой рассмеялась. Отошла от ступеней, скрытых под мхом тысячецвета, и вдруг повернулась лицом к небу. Мигательные перепонки соскользнули с глаз, и она стала смотреть прямо на солнце. Потом перевела свой взгляд на меня. Такую сияющую тень я давно видела в других глазах: в глазах Орландис.

Я спросила:

— Что произойдет, когда мужчины и женщины с Побережья высадятся здесь и сожгут телестре , убьют вас? Вы станете сражаться и умирать или просто умирать?

— С'ан говорят, что сначала мы должны сражаться, а потом, если мужчины и женщины из хайек не вернутся к своим каналам, дать им здесь какое-нибудь место, какое мы сможем. — Она помолчала. Ее тон был совершенно прозаичен. — Нам нужно посмотреть, можно ли их отговорить от этого. Война будет означать, что станет меньше нас, но больше пищи, поэтому мы сможем принять их. А если, как я полагаю, они окажутся разорителями земли… что же, тогда мы сможем убить их позже, когда они разойдутся по Ста Тысячам. И, отправив их к Богине, будем надеяться, что Она вернет их на плодородные земли.

Я изумленно смотрела на нее.

— Не принимайте меня за С'аранти , — сказала Кассирур Альмадхера. — Мы не нуждаемся в том, чтобы получать сообщения от Чародея. Мы в Домах-источниках всегда планировали подобное, если на нас пойдет многочисленный враг.

Передо мной под ранним утренним солнцем находилась ортеанка в грязной мантии, сильно выпуклые ступни ее босых ног прочно стояли на горной породе.

— Не считайте меня идиоткой, — сказала я. — Это были бы образцовые боевые действия, если иметь дело с ортеанской войной. Возмутительно, но возможно. Это ортеанцы с оружием земных людей. Да и, кто знает, возможно, со своими собственными устройствами от Народа Колдунов… вы дадите сарил-кабриз ?

Белое солнце, отражаясь от скалы, сгоняло клубящийся туман с влажной мох-травы и ослепило меня, когда я повернулась, чтобы уйти обратно в Цитадель от этой женщины, вырисовывавшейся на фоне неба в дневных звездах. До меня ясно доходил задумчивый голос Кассирур:

— Возможно, да. А возможно и вообще без сражения. Дать им свободно прийти к нам, а потом отправить их в Ее сияющее царство с помощью яда или спрятанных ножей. Если угодно послушать, то это и есть единственное послание из Башни, которое она передала за последние шесть лет. Старик Чародей скорее притворился бы, что верит в нашу Богиню, чем допустил бы войну с использованием оружия Народа Колдунов или Земли.

Я не остановилась. Была ли ясность в моем сознании следствием потрясения или хорошей осведомленности? Или того и другого? Сказанное Кассирур прозвучало так по-ортеански, и я помню…

Воспоминания, построенные из иллюзий.

Где-то внутри соединяющихся друг с другом залов Цитадели я нашла Дуга Клиффорда, побродив по тихим, пыльным комнатам и залам, где аширен устанавливали жаровни, чтобы бороться с застоявшейся в воздухе сыростью. Он выслушал меня в длинной галерее, где я повторила ему сказанные мне за час до того слова Кассирур.

— Нет , — сказал он. — Я полностью сознаю принцип культурной терпимости, но он имеет свои границы. — Затем добавил, возмущенно сверкая глазами: — Им не хватает обыкновенного здравого смысла, чтобы избежать резни!

— Ортеанцы смотрят на смерть по-иному. Как на что-то такое, что они переживут.

— Корасон Мендес такого не поймет. — Дуг остановился возле одного из окон-щелей. — Я такого не понимаю.

— И я. Но я не ортеанка.

Что-то во мне хотело возразить. Я не дала ему воли. Мы с Дугом пошли вдоль галереи, пол которой был недавно устлан шкурами зилмеи и циновками. Тут и там раздавались голоса. Слышен был шум передвигаемых тяжелых предметов.

— По крайней мере, мы заранее узнаем о начале вторжения, — сказала я. — Молли предупредит меня, когда какие-либо джаты покинут южный континент. Дуг, как я могу сообщить ей о Кассирур? Дела были довольно плохи и до того, как это случилось. Что же нам теперь делать?

— Попытаться выяснить, нельзя ли это назвать всеобщим убеждением или же только прерогативой Говорящих-с-землей и Хранителей Источника.

Тут длинная галерея привела к залу восьмиугольной формы без соединительного коридора. Через проходы под арками были видны другие залы. Солнце образовывало голубые тени на белых камнях. Этот кроличий садок с низкой крышей не был придуман Народом Колдунов. Мне был виден и более обширный зал, где две женщины со светлыми гривами вывешивали портьеры и знамена, и я гадала, в каком из этих помещений впервые встретилась с той женщиной, которую называли Сутафиори, Далзиэлле Керис-Андрете, Короной Ста Тысяч.