Олег Рыбаченко - Хочу жить вечно

— Ну, это и так очевидно. — Перебил Мультини. — ты нам еще покажешь что-то интересное?

— Извините ребята, но детское время истекло, посмотрите на небо, оно начало темнеть. Вам пора ложиться в постель.

Араге шепнула талисману:

— Ты можешь нас перенести отсюда, в другую реальность?

— Желательно вам еще погостить, что бы я собрал побольше энергии. И, в конце концов, вы ведь долго не спали. Не много отдохнуть вам не повредит.

— Ладно передохнем. — Араге согласно кивнула гагарцу.

В этот момент на небе что-то вспыхнуло. Ричандро напрягся:

— Неужели?! — пробормотал он и полез за пояс.

ГЛАВА 19

Мои друзья — мое богатство! Юлий Цезарь.

На небольшом холме был расположен красивый, с колонами и статуями дворец выполненный в смеси древнеримского и древневосточного стилей. В самом большом зале было шумно и весело, звучала музыка — пир был горой. Знатные вельможи султаната устроили сабантуй. В дорогих вышитых золотом тогах, они лежали на пышных подушках, на невысоких столах были нагромождения из яств, вин и настоек. Сотни ламп светились на столах и стенах. По всей усадьбе сновали сотни рабов, было множество охранявших дворец солдат и телохранителей. Сановники изрядно перебрали. Главный вельможа князь де Ведерок застыл в объятиях двух обнаженных гетер. Он дергался и мычал как одержимый, наконец, освободился и прокричал:

— А теперь пора устроить гладиаторские бои. И так скучно, нет крови, и вино не в душу.

Прозвучал горн, на арену зазывали бойцов. Согласно обычаю первыми должны сразиться самые легкие и младшие по возрасту воины.

В центре миниатюрного Колизея горел костер, факела давали довольно яркий свет с багровым оттенком, белый гравий блестел, придавая подиуму веселый вид. Первым на сцену выбежал мускулистый и стройный мальчишка в кожаном поясе. Он как первоклассный гимнаст сделал два сальто и прошелся на руках. Затем стал напротив князя, замер скрестив меч и кинжал, в таком вооружении его называли- мирмиллон. Не смотря на то, что мальчишке было всего одиннадцать лет, он уже имел широкий шрам на лице. Следующий участник так же прошелся на руках. Его вооружением был трезубец и короткая сеть — ретиарий. Сделав растяжку, он стал напротив противника. Похоже, мальчишки знали друг и смущенно улыбались. Тренировки в школе гладиаторов были жесткие и на голых блестящих телах виднелись шрамы.

Толпа оживилась, заключали ставки, дикие крики подбадривали малолетних гладиаторов.

— Начали! — Подал сигнал князь.

Юные участники сошлись, их движения были быстрыми и хаотичными. Сначала мальчик с трезубцем попытался накинуть сеть, но промахнулся и его соперник, ловко прыгнув на него, сумел полоснуть кинжалом по животу. Тот отскочил и ударил трезубцем в грудь, но лишь слегка расцарапал кожу. Тем не менее, его маневр заставил отступить противника. Он отошел и прислонился к сетке, не давая подойти маленькому гладиатору. Внезапно ретиарий с трезубцем захватил рукой гравий и швырнул в лицо. Маневр произвел эффект мальчик зажмурился, и в туже секунду трезубец вонзился ему в пресс.

Вскрикнув от боли, юный гладиатор скорчился, но, тем не менее, успел всадить лезвие в плечо. Его противник закричал и выдернул оружие. Меч мелькнул словно молния, едва не пронзив шею. Гладиатор отступил, ему рассекло грудь. Ребенок застонал от боли и выронил трезубец. Тогда соперник прыгнул на него и метнул кинжал. Замах был слабоват, и острие пробило мякоть ноги. Ретиарий вскрикнул и упал, потом подобрал кинжал, попытался подняться, в этот момент меч поразил его в шею. Уже теряя сознание, он ударил клинком мирмиллона в солнечное сплетение. Оба мальчика замертво повалились на гравий. Пьяная публика смеялась и уйлюкала. На арену выбежали три угрюмых раба, они прижгли раскаленным железом тела мальчишек и, убедившись, что они мертвы, поддели их крючьями за ребра и выволокли со сцены. Место, где была кровь, засыпали песком.

— Они уйдут на корм насекомым. — Оскалила лошадиные зубы жена князя Деметра. — Жаль, что косточки маловаты, звери останутся голодными.

— Ничего будет мясо и понаваристей. Жалко, правда, ребят из них могли получиться отличные гладиаторы.

Вновь звучит гонг и на арену выбегают мальчишки постарше. На вид им лет четырнадцать-пятнадцать, довольно широкие плечи и грудь. Как и предыдущие бойцы, они делают сальто и бегут на руках. Уже выбежав на подиум, надевают вооружение, шлемы, грудной панцирь щиты и мечи. У одного клинок прямой, а у другого изогнут как сабля. Рельефный пресс открыть и на нем видны шрамы. У стоящего справа мальчишки зажившие порезы пересекают тремя линиями грудь.

Кожа смазана маслом и блестит.

Распорядитель объявляет:

— На арене выступают известные бойцы Кикок с кривой саблей и Марочов с прямым мечом. На счету у Кикока семь боев у Марочева восемь. Все их соперники были либо убиты на месте, либо заколоты по воле публики. Вновь появились желающие заключить пари. Князь скомандовал:

— Вперед!

Гладиаторы сошлись. На сей раз, они не торопились, проверяя друг друга осторожными ударами. Сталкиваясь, мечи, слегка искрили, щиты дрожали. Это осторожность не очень нравилась публике, она недовольно ворчала, в сторону бойцов летели кости. Князь прокричал:

— Если вы не будете драться, я прикажу вас подвесить вверх ногами. Несколько стражников выбежало на арену, они размахивали копьями, демонстрируя тычки в открытую спину. Марочов перешел в наступление, яростно атакуя, он ударил своего соперника ногой в коленку. Подросток отступил, слегка уведя меч в сторону, его противник рубанул по груди. Плохо привинченная пластину упала в низ. Следующий выпад оставил глубокую отметину на коже, полилась кровь. Кикок отступил, один из волосатых бойцов ударил его по ногам. А когда мальчишка заколебался, Марочов с такой яростью ударил в шлем, что тот, пошатнувшись, рухнул. От сотрясения шлем слетел, обнажив белую голову со вздувшейся шишкой на лбу. Марочов приставил клинок к нервно вздымавшейся груди. Он скосил глаза на "публику".

Ждал знака. Когда большинство проводит по горлу — это значит убить, а сложит ладони- помиловать.

Однако милосердие не читалась в свирепых лицах. Практически все, даже женщины и подростки провели ладонью по горлу.

— Смерть! Добей его!

Марочов заколебался, слегка надавил, выступила капелька крови. Потом в отчаянии отбросил меч.

— Я не могу! Он мой друг.

Шум разом прервался, наступила гробовая тишина.

— Что! — Рассвирепел князь. — Ты отказываешься убить, побежденного. В клетку обоих, их будут пытать на глазах у всей гладиаторской школы.