Анатолий Бочаров - Рыцарь из рода драконов

   - Не понимаю, - признался Артур Тарвелу сразу после того, как они вынесли выговор и постановили о штрафе одному арбалетчику, пойманному на нечестной игре в кости, - и стоит нам тратить прорву времени на такую чушь? Наши солдаты - не малые дети, сами разберутся со своими спорами.

   - Не тратьте время, господин маршал, - с готовностью согласился Данкан. - Правильно говорите. И в самом деле, что на ерунду отвлекаться... Предоставим этих парней самим себе, пускай без нас решают. Они, и правда, не маленькие. Они разберутся. А потом решать снова придется вам - что делать с остатками передравшегося промеж собой, в собственной крови утонувшего войска.

   Артур прикусил язык и с тех пор бдительно разбирал любую ссору, о которой ему докладывали.

   Не обходилось, разумеется, и без очередных изъявлений верности, принимаемых от вновь прибывавших вассалов. На сей раз Айтверн встречал их со стоическим спокойствием. Начал привыкать, должно быть...

   Новости приходили не только с запада, но и с востока. Стало известно о судьбе королевской армии. Ее полки, размещенные в летних лагерях вокруг столицы, первыми за пределами Тимлейна узнали о перевороте. Часть офицеров оказалась куплена генералом Терхолом и перешла на сторону врага. Другие военачальники сохранили верность династии Ретвальдов. Не обошлось без стычек, вылившихся в сражение, в итоге окончившееся ничем - враги разошлись в разные стороны и частью рассеялись. Верные Ретвальдам силы отступили на запад, к владениям Данкана, где принесли присягу принцу Гайвену и влились в ряды растущего войска, насчитывающего уже почти пятнадцать тысяч мечей.

   Прибывали в Стеренхорд и мирные люди, покинувшие свои дома из-за начавшейся смуты и надеющиеся укрыться в пока еще спокойных западных областях, пока все не разрешится - в ту или иную сторону. Среди беженцев было много столичных жителей, они рассказывали, что в Тимлейне правит человек по имени Гледерик Кардан, он именует себя королем, и более того - уже коронован. С благословения Святой Церкви.

   - Я смещу архиепископа, - мрачно пообещал Артур, не помня себя от злости. - Вот ведь сволочь... Раньше твоего отца привечал, не стало Брайана - признал узурпатора. Кто монету протянул - за тем и пошел. Когда победим, лишу этого мерзавца сана. Пусть торгует капустой, ему это больше пойдет.

   - Не сместишь, - возразил Гайвен. - Мирской человек не имеет права вмешиваться в дела церкви... Даже если ты маршал.

   - Да? Что же, так даже лучше. В таком случае, я попросту его убью.

   - И навлечешь на себя гнев Святого Престола? Такими вещами не шутят, Артур. Будет куда проще, если я сам напишу им письмо, что иберленский архиепископ самоуправно поддержал в нашей междуусобной войне претендента, не представившего пока никаких доказательств своих прав на трон. Уже это должно аннуллировать права Кардана в глазах всего мира.

   - Должно, - сказал Артур. - Если мы победим. А если проиграем - все примут Кардана как родного. Какая им разница, у себя в Гарланде, чьих послов принимать, твоих или его. Хотя ты прав. Нужно написать и верховному понтифику, и иноземным монархам - что этот парень, который заявил себя королем, явился невесть откуда, и никаких, насколько мы знаем, доказательств своего происхождения от династии Карданов не предоставил. Сомневаюсь, что у него есть что-то на этот счет, помимо его собственного честного слова. Может это и не Кардан никакой, а первый попавшийся бродяга, подобранный Эрдером в придорожной таверне. Этого мы знать не знаем. Зато знаем, что ты - законный сын короля, признанного всем миром. И на этом основании и напишем за границу о том бардаке, что у нас тут случился.

   Так они сделали. Артур сомневался, что от их с Гайвеном посланий будет какой-то прок. Восточные границы контролируются Эрдером, письма попадут адресатам нескоро, кружным морским путем, и к тому времени судьба Иберлена так или иначе будет уже решена.

   - Гледерик Кардан... - задумчиво сказал Артур в тот же день. - Знаешь, Гайвен, сначала я не придал этому значения, но теперь начинаю задумываться... В тот день, когда все завертелось, Эрдер вызвал отца на тайные переговоры, в одном доме в столице. Он хотел заставить лорда Раймонда капитулировать перед ним. Батюшка отказался, и Мартин был готов отдать приказ убить нас всех... Тогда один из его людей воспротивился этому и заявил, что нас следует отпустить. Не могу сказать, что это обрадовало Эрдера... Но он и в самом деле послушался и отпустил нас. Отец еще отнесся к этому человеку с большим уважением, даже назвал его милордом и поклонился ему.

   - Думаешь, это и был тот самый Гледерик, который возглавляет мятеж?

   - Вполне возможно, - сказал Артур. - В любом случае, нам этого не проверить, пока не выпадет случай встретиться с ним лично.

   Этот случай, разумеется, выпал - когда в Стеренхорд явился гонец из столцы. Артур и без того ждал этого гонца каждый день. Не сомневался, что он приедет - должен же их враг захотеть посмотреть им в глаза. В Железный замок прискакал посланец человека, именующего себя его величеством Гледериком Первым из дома Карданов, королем Иберленским.

   Узурпатор знал, где подняли знамена его враги. В этом не было ничего удивительного - вести нынче разносились быстро, достаточно было даже не рассылать прознатчиков, а просто допросить людей, колесящих по трактам. И узурпатор наконец решился посмотреть своим врагам в лицо - потому что в привезенном посыльным письме говорилось, что Гледерик Кардан желает встретиться с герцогом Айтверном и провести с ним переговоры. Гледерик Кардан писал, что будет ждать повелителя Запада на границе между землями Тарвелов и королевским доменом, начиная с третьего дня от момента получения письма. Герцог Айтверн вправе взять с собой столько людей, сколько посчитает нужным, хотя любые меры предосторожности будут излишними - его безопасности ничто не угрожает. Кардан клялся в этом своим именем и выражал надежду, что Драконий Владыка не станет тянуть со встречей. В конце концов, от этой встречи зависело очень многое.

   Артур глядел на лист дорогой белой бумаги, исчерканный красивым почерком, чьи легкие завитушки складывались в изощренную вязь, и почему-то думал - интересно, а кто писал эти строки? Придворный писец - или сам узурпатор? Чушь собачья, но почему-то она крепко втемяшилась Айтверну в голову и не желала отпускать.

   Наконец Артур уронил письмо на затянутый зеленым сукном стол и осведомился у собравшихся в комнате людей, составлявших его генеральный штаб:

   - Ну что, господа? Возможно, у кого-то из вас есть какие-то мысли по сему поводу?