Анатоль Нат - Славный город Старый Ключ

Нам уже прошлая осень далась тяжело, — вдруг совсем тихо проговорил он, не глядя на собеседниц. — И я не говорю про ящеров. Не только про них, — поправился он.

Не только к вам на озёра беда пришла.

Ну, так что вы там говорили по поводу дальнейшего развития, — встрепенувшись, поднял он на Беллу оказавшийся неожиданно внимательным, цепкий взгляд. — Никак, не могу поверить. Неужто, сам Куница Боров снизошёл до нас? Такой жмот?

С совершенно непроницаемым видом, отрешённо, как бы стороны наблюдая за сидящими за столом женщинами, Степной ещё раз молча выслушал предложение Куницы и соображения Беллы по поводу своей будущей работы.

— Странно, — как-то неопределённо, Степной слегка мотнул своей нечёсаной башкой. — Очень странно. Обычно свои денежки Куница весьма тщательно считает. И за каждую монетку готов удавиться. А тут, — почесал он пальцем правую бровь. — Полтора миллиона пудов зерна даёт сразу? И готов и дальше сотрудничать. И треть сырья в оплату довольно плёвых работ, которые при известной сноровке и старательности мог бы сделать и сам?

Уж чего-чего, а старательности его людям не занимать. Да и свои кузнецы у него неплохие есть. Мог бы, таких как у нас ректификационных колонн наклепать хоть сотню, хоть две. Дело то многим известное. Ан, поди ж ты, решил пойти другим путём. Значит, дела у него ещё хуже чем я думаю. Иначе бы Куница не пошёл на развитие чужих предприятий, давая на сторону в переработку такие объёмы зерна. Восемь тысяч тонн, — с сомнением покачал он головой. — Да ещё на столь невыгодных для себя условиях.

Если только у него не стоит вопрос потери этого зерна именно сейчас. То есть если он именно сейчас, этой зимой зерно не вывезет — до весны оно гарантировано будет потеряно.

Так-так-так, — задумчиво забарабанил он пальцами по столу. — Значит, Куница серьёзно обеспокоен потерей своих пограничных земель.

Ящер лютует, — задумчиво пробормотал он себе ещё что-то под нос. — Голод у них в становищах лютый. И они теперь не остановятся ни перед чем. А стоит ящеру только разобраться где у Куницы находятся тайные схроны — набега ему не избежать. А это — кровь, большая кровь. А на фига ему такое?

Куница то конечно отобьётся, ему не привыкать, но это же сколько крови то при том прольётся. А так — нет зерна, нет и набегов. Спасает свою шкуру и своих людей.

И что, это всё? — задумчиво бормотал он себе под нос, как бы разговаривая сам с собой.

Хотя, — на миг задумался Степной. — Конечно! Баронская печать, дающая ему до четверти дополнительного дохода на качестве продукта! Печать и самовывоз! Вывоз сырья за наш счёт и нашими силами из опасной пограничной зоны. Вот оно, значит что. Неужто всё так стало худо, настолько худо, — на миг задумался он.

Поздравляю вас, госпожа Белла, и тебя Машенька тоже поздравляю, — перевёл он взгляд на женщин. — Поздравляю ещё раз! Урвали вы знатного клиента. За таким обычно годами охотятся, пытаясь завлечь его в свои сети, а тут, гляди ка, сам пришёл. Да ещё столь завлекательную цену предложил.

Значит, всё не просто так. Значит, что-то ещё ему надо, помимо того о чём он сказал вам в открытую.

Ну да это ваше дело, — поднял он, опущенный было, задумчивый взгляд на Машу с Беллой. — Пока что меня интересует такой вопрос. А кто вывозит полученный продукт? Спирт то есть? Кто вывозит готовый продукт с нашего завода? Чья тара? Чей транспорт, чья охрана?

— Как это кто, чья, чей? — неподдельно изумилась Маша. — Они, конечно, Куница со своими людьми. Сами. Кто ж ещё. Мы производим, собственник вывозит полученный продукт. Как обычно оно всё и делается.

Это при вывозе из пограничных областей Куница по какой-то непонятной причине попросил нашей помощи, а здесь, говорит, что управятся и сами. Благо тут и до города то всего ничего, не более тридцати вёрст. Ну, с учётом петляний дороги — сороковник набежит. Всё одно, утром выедут — вечером на месте.

— Хорошо.

Многообещающе зловещая улыбка вдруг коснулась губ управляющего, удивительно изменив в этот момент его лицо. Оно стало, как-то для него необычно суровым и жёстким, словно изнутри проглянуло истинное нутро этого сурового, исконного пограничного жителя, привычного к опасностям своего дома.

— Не поняли? — изумлённо уставились на него обе женщины, буквально потрясённые на глазах произошедшей удивительной метаморфозой. — Почему хорошо? — одновременно переспросили они.

— Потому что если б вывозили наши, их бы не тронули, побоялись последствий. А так, чужие, до места им не дойти. Да ещё зимой. Именно зимой, — снова как-то неприятно улыбнувшись, подчеркнул Степной. — Точно вам говорю. Даже не смотря на то, что здесь до города по дороге всего ничего, всего-то около сорока вёрст и будет, но до места обоз с таким грузом не дойдёт.

— Если только, — на миг задумался он. — Если только он не бросит все свои наличные силы на охрану обозов. А он не бросит, потому как они у него заняты, да и не так их у него много, раз он уже требует самовывоз.

Так что, готовьтесь сударыни. Скоро Куница Боров снова к вам прибежит. Сам! И сам в ножки бухнется, спасайте мол.

— Не поняла? — Белла непонимающе глядела на управляющего. Маша же просто застыла в изумлении, не понимая, что происходит.

Раньше он так не делал, а теперь будет? — изумлённо переспросила Белла.

— Зуб даю, — щёлкнул себя пальцами по переднему клыку управляющий.

Приблатнённые манеры были настолько нехарактерны для его привычного облика воспитанного интеллигентного человека, что обе женщины на какой-то миг ещё больше оторопели, не зная как реагировать.

Глядя на две сидящие напротив застывшие в недоумении фигуры, Степной неожиданно тепло улыбнулся.

— Всё просто всё очень просто, барышни, — негромко рассмеялся он. — Зима. Медведи спят. Охраны прилегающих к городу лесов считай, что практически нет никакой, если не считать патрулей городской стражи. Но сколько их, и они перемещаются исключительно по дорогам. Редки эти патрульные, практически их единицы. Поэтому зимой в лесах ящерам раздолье. Особенно на таком удалении от крупных населённых пунктов, то есть от нашего города.

А спирт для ящера — очень ценная добыча. Выводы делайте сами.

— Зачем ящерам спирт? — изумлённо распахнула глаза Маша. — Они ж не пьют. Или уже пьют? — окончательно растерялась она.

— Не понимаю, — качнул Степной головой, не обратив на её слова внимания. — Как это сам Куница Боров мог хоть на миг подумать, что зерновой спирт не будет представлять интереса для подгорных людоедов. Не понимаю, — яростно замотал он головой. — Спирт — это же золото. Чистое золото! А за золотом ящеры уже даже на наш прекрасно охранявшийся золотой рудник этой осенью напали. Судя же по вашим словам, большой охраны для своих хлебных обозов он не планирует.