Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 1)

— Но неужели правда, что писал о мужчинах древний врач? Что мужчины слабее женщин и что женщины созданы по образу и подобию ангелов?

— Так говорят священники. Если у вас с Таллией родится дочь, меня это вполне устроит.

— О Господи, — пробормотал Алан. Тоска лежала неподвижно, глядя на графа, который поглаживал ей уши. Лапа у собаки распухла и больше напоминала камень, чем живую плоть. — Совсем как Ревность.

— Если эта тварь действительно охотится на нас, надо выставить побольше солдат и часовых. — Лавастин фыркнул. — Но тогда герцогиня Иоланда может решить, что мы ей не доверяем, и оскорбится.

— Зачем она приехала?

— Ее отец поддержал Сабелу, его околдовали точно так же, как и меня. Сабела жива…

— Но она в заключении, в Отуне под присмотром епископа Констанции.

— Но тем не менее она жива. А Таллия — ее дочь, она совершеннолетняя и замужем, а значит, может произвести на свет наследника.

Алан нашел в шерсти Тоски колтун и начал его распутывать, полностью посвятив себя этому занятию.

— Не думаю, что она задумала заговор. Скорее всего, это просто визит вежливости. Генрих не особенно благоволит своим законным детям, так что у Таллии ничуть не меньше прав на трон.

— На трон? — Алану показалось, что мир перевернулся с ног на голову.

— Ты должен быть готов ко всему. — Лавастин снова погладил Тоску, которая с трудом втягивала в себя воздух. — Рана почти такая же, как у Ревности. И три случая подряд… Конечно, после освобождения принц Санглант вел себя несколько странно, но все мы знаем о магии Кровавого Сердца. Да еще твои сны… Сны бывают и ложными, но не твои. Во всяком случае, лучше знать, что нам угрожает проклятие, чем находиться в неведении.

Алану показалось, что он снова в Генте, — верные солдаты умирают один за другим, чтобы защитить тебя. Он не мог смотреть, как мучается собака.

— Священник должен окропить святой водой весь замок и на каждом пороге положить защитный амулет.

— Мне не очень нравится идея обращения к колдовству. Хотя… Чтобы справиться с магом, нужен маг. Надо поговорить об этом со священником и послать за епископом Тьеррой. Вероятно, в ее школе есть клирики, способные изгнать демонов и прочих тварей, вылезших из преисподней.

— А стража?

— Думаю, и это не помешает. Хотя в действительности собаки защищают нас лучше, чем самые надежные охранники.

— Они чуют запах этой твари, — сказал Алан.

— Ты не должен выходить один, Алан. Будь осторожен.

— Но охотятся не за мной…

— Откуда нам знать? Проклятие — это проявление ненависти, а не разума. Я не хочу рисковать тобой, сын. Нужно быть готовым к тому, что все, кто участвовал в битве при Генте, находятся под угрозой. — Лавастин вздохнул и тронул Алана за рукав. — Тебе нужен новый плащ. А теперь открой ставни. Возможно, если мы вычистим рану, го уберем яд…

Но это не помогло. Тоска умерла через шесть дней.

Дождь низвергался с неба потоками. Уже несколько дней они не видели ни чистого неба над головами, ни даже лежащей впереди дороги через перевал. Земля превратилась в жидкую грязь, и Росвита, как и все в маленькой армии принцессы Теофану, слезла с мула и вела его за собой.

— Осторожно! — крикнул кто-то впереди.

Раздался грохот, сверху упал камень, другой, и Росвита застыла на месте, сжав в руках поводья и шепча молитву. С тропинки, барахтаясь в грязи, свалился брат Фортунатус.

— Брат! — воскликнула Росвита, но не тронулась с места — науку стоять неподвижно освоили уже все. Росвита видела, как он упал вниз. Но Господь милостив, и вскоре мужчины вытащили его, спустив веревки. Днем раньше Фортунатус похожим образом потерял мула — того просто завалило грязью и камнями.

— Я слышал, что мы уже почти на вершине! — радостно воскликнул он, как только его голова показалась над краем. — И видно уже гораздо дальше, чем вчера! — Он перепачкался с головы до пят, но больше ничего страшного с ним не случилось.

— Но говорят, что спускаться гораздо труднее, чем подниматься, — простонал бедный Константин, который, судя по всему, страшно боялся высоты. — По-моему, мы никогда отсюда не выберемся!

— Тише, тише, дорогой брат, — принялась успокаивать его Росвита, — надо идти вперед и уповать на милость Божию. Господь нас не оставит. — Росвита подала Фортунатусу руку и помогла ему подняться на ноги — нелегкая задача, учитывая то, что грязь расплывалась как кисель. Впрочем, хорошо еще, что не пошел снег.

— Надо было подождать в Брегезе, — причитал Константин. — И тогда следующим летом мы бы спокойно перебрались через этот перевал!

— Ну да, с невестой на руках и перед самой Аостой! — фыркнул Фортунатус. — Ты еще убедишься, что аостанские лорды мало интересуются, какое на дворе время года.

Росвита положила руку на плечо перепуганного Константина:

— Мы забрались уже так далеко, дорогой брат, что не имеет смысла отступать. К тому же сейчас — всего лишь только первая неделя осени. Нам просто не повезло с этим дождем. Так что ничего не остается, кроме как двигаться дальше.

Шаг за шагом они продвигались вперед. Наконец путешественники перевалили через вершину, и дождь обрушился на них с новой силой. По цепочке передали, что принцесса приказала идти дальше, потому что разбить лагерь в таком месте совершенно невозможно. С одной стороны тропы была отвесная скала, с другой — пропасть, и Росвита впервые услышала ворчание солдат:

— Надо было повернуть назад.

— И почему было не подождать до лета?

— Удача от нас отвернулась.

— Как думаете, мы доберемся до Аосты или наши кости так и останутся лежать под скалами?

— Так не может продолжаться долго, — сказал Росвите Фортунатус, когда они остановились, ожидая, пока тронется с места тяжелогруженая повозка. — Они не доверяют ей, как Доверяли бы королю или принцу Сангланту.

— Что такого особенного в Сангланте? — спросил Константин. Капюшон у него давно промок и съехал с головы, и теперь волосы слипшимися мокрыми прядями свисали на лицо. — Все только о нем и говорят. А ведь он ничем не лучше собаки. По крайней мере ведет себя точно так же.

— Ты не знал его раньше, глупец! — с горечью заметил Фортунатус. — А теперь замолчи и иди вперед!

Снова раздался ужасающий грохот, послышался крик. Всего в двадцати шагах от них с тропы съехала повозка, запряженная двумя быками. Мужчины ругались, кто-то выкрикивал приказы, которых никто не слушал. Повозка медленно сползала все ближе к краю, возница вцепился в облучок, в пропасть посыпались свадебные подарки. Один бык еще старался удержаться на тропе, но другой встал на дыбы и только мотал головой, пятясь и толкая повозку еще ближе к обрыву. Медленно она сползла еще ниже и рухнула.