Угрюм Волков - Последний из Истинных(СИ)

живое представление о том, что могло случиться с заблудившейся девочкой, его

расстроило, и он хлебнул из красного бурдючка, с которым никогда не расставался.

По – видимому это сказалось на ясности зрения, и он заметил серое платьице прямо

перед собой, то есть на кладбище, среди могил. Пер, облегченно вздохнул, глотнул

немного ещё живительной влаги и зашагал прямиком к девочке. Следовало сказать

ей, чтобы она быстрее бежала домой, пока мачеха не разозлилась окончательно. Он

подходил все ближе и ближе, пока, наконец, до девочки не осталось шагов десять.

Он уже решил окликнуть её, но неожиданно язык присох у него к горлу, содержимое

бурдюка, вылитое в желудок, стало водой и, мгновенно испарилось. Глаза

выкатились из орбит, а потом он икнул и пукнул. Или наоборот. Или одновременно.

Сунн, сидела на корточках, возле могилы одноглазого Нуды и, напряженно

высунув язык, что-то чертила. Закончив, она подскочила, хлопнула в ладоши и

принялась приплясывать вокруг, что-то напевая. На третьем круге из могилы

выглянул полусгнивший череп, с целым стеклянным глазом, и защелкал зубами.

Именно в этот момент с Пером и произошел нелицеприятный казус. Голова Нуды

кружилась вслед движениям девочки, раскачиваясь в такт песенки и стуча зубами,

осуществляя музыкальное сопровождение. Внезапно Сунн резко остановилась и

тонула по могиле ножкой. Голова, разочарованно щелкнув зубами ( У Нудды до

самой смерти были отличные зубы), тут же провалилась в недра, сомкнувшейся

могилы, а Сунн, смахнула чертеж и помчалась в селение, так и не заметив, стоящего

в кустах и, все ещё продолжающего пукать и икать Пера…

–Ей же всего шесть и ты обязана пожалеть её,-Пер увещевал тихо, но

настойчиво. Он пришел в дом к соседке абсолютно трезвым тем же вечером,

решительно отодвинул опешившую Тын-Ды с порога и отправил девочку во двор.

Однако на том его успешные действия и закончились. Тын, услышав его рассказ, не

выказала удивления, а напротив, повела себя так, как будто давно об этом знала.

– Я не буду растить ведьмино отродье и тебе не позволю, – женщина уперла

руки в те места, которые многие у себя могли бы назвать боками и, решительно

нависла над вжимающим голову в плечи пьяницей. – Её следует немедленно

изгнать из селения, как когда-то односельчане прогнали её проклятого деда.

– О чем ты толкуешь? – Пер позволил себе некий мышиный писк.

– О том, о чем говорят лишь под воздействием «языковки» в постели. Или ты

думаешь, что я бы вышла замуж неизвестно за кого?

И…?

–Муж мой – сын О-Даматы и Вей-Ли – Хо из дальнего поселения. Понимаешь

теперь о чем я?

– Сын проклятого некроманта? – Пер от неожиданности сел и испортил воздух.

Похоже, это входило у него в привычку. – Но зачем же ты тогда вышла за него?

– Хотелось сильно, – Тын злобно зашипела. – Или ты думаешь, что я не

заслуживаю? К тому же он ненавидел отца, каждый вечер, проклиная его за

испорченную жизнь его и матери. Если бы девчонка была нормальной я бы и слова

никому не сказала, – с неожиданной ноткой тепла добавила женщина, тяжело

опустившись на пол, рядом с Пером. – Но, мы и так теряем жителей из-за

Заграничных монстров, а тут ещё в самом сердце такое… Нет, ей придется уйти, а

ты сам все расскажешь старосте. Или, – Тын мягко посмотрела в опухшие глаза

мужчины, – ты больше никогда не придешь ко мне вечером. Как бы сильно тебе не

хотелось. Ты понял меня?...

Мощные струи бурлящей реки на излучине с силой

Били в огромный валун наполовину вросший в берег Телькуньярома, а другой

половиной упрямо возвышавшийся над стремительным потоком воды. Водная пыль

от разбивавшейся в дребезги реки плотной стеной поднималась вокруг, наглухо

пряча от людских глаз полу-нору полу-шалаш, в котором Сунн встречала свое

двадцатое день рождение. Длинные волосы и миловидное лицо делали её

привлекательной, а маленький рост создавал ей ауру невинности. Впрочем,

мужчины у нее и на самом деле, ещё не было. И вряд ли он мог бы повстречаться в

этом месте, где по одну сторону реки возвышался многометровой глыбой Щит, а по

другую разлапились леса Темного Телькуньярома. Когда плачущую девочку

прогнали из села, на дороге нагнал старый пьяница. –Сунн, сказал он, подавая ей

котомку набитую конфетами, – люди злы и жестоки повсюду. Тебе нельзя

показывать свои способности, если ты не хочешь, чтобы тебя прокляли, как твоего

деда Вей-Ли–Хо, и причислили к выродкам Темного.

– А мой дед жив? – девочка внезапно перестала рыдать и взглянула прямо в

покрасневшие глаза Пера.

– Забудь про него, – Пер, по-бабьи всплеснул руками, живи своей жизнью и не

забывай скрывать свой дар. Он от Темного.

– Как у моего деда? – Сунн упрямо поджала губки. – Я должна найти его, он моя

единственная семья. И ты скажешь мне, где его искать, – по спине Пера внезапно

поползли мурашки, от остекленевшего взора, холодным светом, вонзившегося в его

глаза.

– Его прокляли повсеместно, за то, что он сделал в Оссии на Щите, – слова с

трудом проталкивались сквозь одеревеневшее горло, – он продался Темному и

ушел через Границу. Не ищи его девочка, люди там не живут.

– А здесь, разве живут люди? – Сунн по – взрослому усмехнулась и,

повернувшись спиной к старику, широко зашагала по пыльной дороге…

Пара нелюдей, прогулочным шагом идущая по глухой лесной чащобе не

вызывала интереса у лесной нечисти, да и обычные хищники предпочитали

убраться подальше с дороги мирно беседовавших опасных путешественников.

– Варты, живущие у излучины убили всех монстров в радиусе лиги, что-бы они

не добрались до неё – мелодичный женский голос, гармонично вплетался в шум

ветра и доносящийся невдалеке рев реки. – Она у них нечто вроде местного

талисмана. Даже Приближенным ничего об этой гостье, неизвестно, – в голосе

проскользнули сварливые нотки. – Рассказывают, что, лет десять, тому назад, по

человеческим меркам, разумеется, девчонка сиганула прямо со Щита в У-Да-Ну. А

подлая речушка, вместо того, что-бы взять и утопить её, вынесла тело на берег. А

дальше произошло уж совсем невероятное. Берег тот был с нашей стороны, а с ней

ничего не произошло. Ни истончения, понимаешь, ни даже насморка. Варты

наблюдали, как девочка встала и пошла вглубь, по нашей земле и, пройдя шагов