Виктория Мариновская - Над уровнем неба

Я честно пыталась выдавить из себя хотя бы звук, но опухшее больное горло явно было против этого. Вместо членораздельных звуков раздалось какое-то карканье, которое затем перешло в надрывный грудной кашель. Казалось, мои легкие пытались увидеть свет. Наконец кашель отступил, и я задала главный, как считала на тот момент вопрос:

-Они ушли?

-Да. - Беспокойство и что-то еще неуловимое проскользнуло в его глазах и спряталось где то в их спасительной глубине.

-Ох... - вздох облегчения вырвался из моей груди сопровождаясь легким свистом. Ни дать, ни взять соловей разбойник!

Я оглянулась и поняла, что мы еще на крыше, а дождь так и не собирается прекращаться.

- Не бойся, только не бойся...  - пробормотал Кирилл, усаживая меня спиной к бортику. Тут Кирилл почему-то отступил на пару шагов назад, встав спиной к стене и вытянул перед собой руки.

-Прости меня! - его голова устало поникла, а сам он как будто стал меньше ростом.

-За что? - растеряно, спросила я, снова начиная отчаянно зябнуть. Меня прямо таки колотила дрожь, а каждый кусочек моего тела сжимался в надежде, что так будет теплее.  - Ты же выиграл! Ты снова спас меня!

-Клянусь, ты больше этого не увидишь... - тут Кирилл сполз по стене на пол и закрыл лицо руками.

Да что случилось-то, пока я была в обмороке? Что за наказание такое — пропускаю все самые важные события, находясь то во сне, то в отключке! Спящая красавица, блин!

-Кирилл, что случилось?! - в моем голосе зазвучала паника. - Прошу тебя скажи мне. И почему ты не подходишь... - словно из ниоткуда взявшийся кашель, прервал мою речь минуты на две. А после него я долго переводила дух, почти обессиленная. По-моему мокрая крыша не самое лучшее место для человека, больного простудой.

-Ты испугалась, увидев мое лицо, и упала в обморок... Прости меня... Я должен был предугадать, что Феликс обязательно сделает гадость! Я как мог быстрее вернулся к своему прежнему облику, но было поздно! Ты увидела лицо чудовища!

О-о-о! Так вот в чем дело!

-Ты совсем... того? - сердито и беспомощно проговорила я. - Придумал — испугалась, упала в обморок! Неужели я похожа на глупую кисейную барышню, которая падает в обморок от любой чепухи?

Очередной приступ кашля заставил прерваться.

-Это не чепуха!

В голове зашумело. О чем он вообще говорит? Мы скоро можем погибнуть, скоро появятся эти самые Прокураторы и все... Конец! Или я умру от пневмонии! 

-Если бы ты знала, - с горьким отчаяньем произнес он. - Если бы ты могла понять, что я чувствую, представив, что тебя нет, что я тебя не увижу никогда! Если бы ты поняла, что я ощутил тогда —  в тот дождливый серый день, когда я разрывался между тем, что должен и что мог сделать... И только сейчас понимаю, что мог сделать только одно — спасти тебя! Но все оказалось напрасным — это судьба! И судьба была тебе увидеть истинное мое лицо!

-Кирилл, не надо.... - Я поразилась насколько прекрасным было  печальное лицо, с каплями дождя на белой коже. Я даже кашлять перестала, словно зачарованная наблюдая, как ветер играет с черной гривой его волос. Дождь перестал, уступая место ветру — провода и антенны в хаотично установленные по крыше тревожно загудели - То, что мы с тобой встретились — это тоже судьба! Не вини себя ни в чем. Я ни о чем не жалею!

Внезапно он замолчал и в мгновение, оказавшись рядом, напряженно спросил:

-Тебе хуже...

Мой резкий сухой кашель был лучшим тому подтверждением.

-Уходим отсюда!

Я встретилась с его глазами, полными беды и беспокойства.

-Попить... - жалобно пискнула я,  чувствуя, как начинается новый приступ кашля.  - Совсем в горле пересохло!

-Сейчас! - он подхватил меня на руки, и резко толкнув дверь, ведущую вниз на чердак, шагнул в темноту...

Мы вышли на улицу, но Кирилл неожиданно отчего-то застыл на месте.

-Ты что? - я изумленно уставилась на Кирилла. Он выглядел настороженным и тревожным. Кирилл оглядывался по сторонам, словно бы пытаясь кого-то высмотреть в серой пелене дождя. 

-Кого ты высматриваешь? – я недоуменно проследила его взгляд.— Ариэль... Она рядом да?

-Нет. Не похоже, что она. - Сумрачно взглянув в небо, Кирилл отрицательно покачал головой и поставил меня на землю. Тут меня осенила догадка

-Прокураторы! - прохрипела я, содрогаясь от ужаса.

-Да. - Безнадежность в его голосе лезвием отрезала надежду на спасение.

Один за другим за другим они появились возле нас. Высокие худые фигуры, в серовато-белых балахонах с ниспадающими на плечи капюшонами (по-моему, от этого вида одеяний у меня скоро будет аллергия), они появлялись бесшумно, возникая в полумраке холодного воздуха. Лиц не было видно. Совсем. Казалось, что фигуры в серых накидках призрачные туманные миражи, настолько бесплотными и бестелесными они были.

Все же был вечер — небо стремительно потемнело, разливая по мрачному небосклону сине-фиолетовую тушь сумерек.

Кирилл занял уже привычное для себя положение — встал впереди меня, разомкнув руки, защищая от всех бед и ненастий. Только вот боюсь от Прокураторов спасти меня не сможет ни кто. И что самое страшное его тоже.

Фигуры остановились метрах в десяти перед нами. Меня не то от волнения, не то от того, что простуде было совершенно наплевать, кто передо мной стоит — фонарный столб или Судьбу Решающие Мира, снова разобрал сильнейший приступ кашля.

Я едва устояла на ногах от слабости. Хорошо, что Кирилл держал меня за руку. Вечерний воздух неприятно холодил мое тело. Я с трудом подавила желание лечь прямо здесь на мокрый холодный асфальт ...

Фигуры терпеливо дожидались окончания моей мысленной беседы с больными легкими, а ветер осторожно колыхал их призрачные мантии.

Прокураторы молчали. В этом безмолвии было столько зловещего и неотвратимого, что окончательно поверила в то, что надежды нет. 

Мне стало так страшно, что колени у меня подогнулись, и я действительно начала оседать на землю. И если бы не Кирилл, который одной рукой подхватил меня, позволяя безвольно повиснуть на нем, то я непременно бы плюхнулась на мокрый асфальт.

-Sed sunt qui judicia exequuntur[21]...  - когда они заговорили, мне показалось, что голоса исходят не от этих фигур, а звучат в моей голове... Все вместе, все разом. Красивые певучие голоса, разливались журчащим сопрано в моем сознании. Только вот смысл слов я не понимала.

 - Decimus factus es[22]!

Слов я не знала, но почувствовала, как напряглось тело Кирилла, сжавшись в упругую заведенную пружину. Похоже, ему смысл того, что они говорят, совершенно понятен.

-Can pe...  - Голос Кирилла сорвался, и он повторил — Can peto[23]?..