Анастасия Вихарева - Повернуть судьбу вспять

Старая история, подруг в институте у нее не было, кроме трех девушек, с которыми общий язык нашла сразу. Они каждый день приносили ей малоутешительные новости. Муж не столько гулял, сколько искал утешения. И находились желающие пожалеть. Сама она стихи не писала, но тумбочке всегда было что почитать. «Я как роза вяну от мороза, где же ты любимый мой опять, положу к тебе я голову на плечи — и ты снова будешь нежно целовать!»

И не сказать, что сволочь — не пил, не бил, не курил…

А потом случилась эта неприятная история, когда будущий муж перекрестил ребенка ногой… Случайно вышло. Выставила вещи, а он прибежал разбираться. Нервы не выдержали, вдарила кулаком в челюсть, а он в это время подставил ногу…

Ну, и наткнулась. И как бы виновных нет…

А когда поняла, что семейная жизнь закончилась, почувствовала облегчение. Будто гора с плеч свалилась. Внезапно обретши свободу, избавилась от комплекса неполноценности, снова начала выходить в люди, завела новые знакомства, вернулась к учебе. И приобрела стольких подруг, сколько у нее не было за всю жизнь. В институте умных людей уважали.

Влюбиться больше не получилось, ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза… За рекордно короткий срок выработалось стойкое отвращение к семейной жизни. Теперь она смотрела на семейную жизнь по-другому. Человек — создание сложное, чтобы установить контакт, пребывая в едином пространстве сутками, нужно уметь себе в чем-то отказывать. Отказывать себе Любка не умела, ее жизнь начинала резко катиться вниз. Готовка, стирка, обязательно вежливое проявление интереса к совершенно не интересующим ее бытовым проблемам супруга, приятное или неприятное времяпровождение — все это занимало так много времени, что на себя саму его практически не оставалось. Она умерла для всех. И жила как все. Руки в крови не марала, но умела добиться своего. Машина, квартира, дача дались ей тяжело. Дни, похожие один на другой — работала сутками. И не думала о себе, чтобы не привлекать внимание Голлема, который теперь охотился за ее домашними любимцами…

Наверное, не внедрись в нее энергетический червь, она бы и не заметила, как пролетела жизнь. Поезд сошел с рельсов и летел под откос…

Страшная сила, которую Любка почувствовала в себе, словно бы пробудила ее. Огонь ушел — и земля впитывала воду, которая неслась куда-то бурными потоками. Не осталось ни ненависти, ни боли. Только обида и непонимание. «За что? Почему так унизили? Почему лишили всего, что могло быть?» Не другие, маги были как люди и считали себя мудрыми. И полностью полагались на магию, отдавая ей всего себя. Для них это была профессия, которая выделяла их и кормила, как любого колдуна здесь выдели его способности. С той лишь разницей, что здесь это был неосознанный и интуитивный путь одиноко бредущего человека, а там учили и учились, передавая опыт и накопленные знания от одного поколения к другому. Не оставалось ни одного сколько-нибудь способного мага, который бы остался незамечен своими сподвижниками.

И что же им помешало принять ее? Сила, которую они искали, вырабатывали в себе, которой лечили, убивали и наоборот, дарили жизнь?

Впрочем, убийца меньше всего задается вопросом, что думает жертва. Его больше интересует, что она чувствует и что думает он сам. Для него не существует интеллекта, который бы превосходил его собственный. И с каждым разом убивать ему становится проще — он привыкает, избавляясь от страха.

А с другой стороны, верь — не верь, а как только отчим остался без жертвы, ум его потихоньку начал сходить с ума. Сначала он начал жаловаться, что мать и Сережа пытаются его убить — подкапывают, заглядывают и лезут в окна, караулят в темных местах. Посмеялись. Потом он вдруг снял с книжки все деньги и пришел, положив их перед матерью — мать развернулась и гордо ушла. Любка как раз начала зарабатывать, Николка закончил торговый техникум и его назначили директором магазина. Деньги, накопленные за всю его жизнь, недолго летали по ветру, нашлись те, кто позарился на них. Не поняли. А потом вдруг исчез из жизни. Сначала даже подумали, что уехал. Нашли его мертвым, когда он начал разлагаться. Соседи заметили, что он давно не выходил из дома, лампочка перегорела, и давно не топится печь. Выломали дверь, запертую изнутри. Он боялся выйти из дома и спал с топором, а когда ведро переполнилось, справлял нужду за печкой, заколотил наглухо железными запорами окна, двери, подполье…

Два года, и духи довели его до состояния, которое сравнимо разве что с состоянием животного страха. Как им удалось заставить его увидеть себя?! Да, духи замучивали людей досмерти, когда у него не оставалось никого, кто мог бы им помешать и подставить под удары себя. Так почему же в том мире духи закрыли глаза на преступление? Почему не остановили?

И внезапно почувствовала, что два волка идут рядом, по правую и по левую сторону…

Любка вздрогнула и остановилась, не обрадовавшись. Она сама чуть только что не убила массу народа. И преступление было на лицо. На трассе, в том месте, где произошла авария, стояли три машины скорой помощи и три автомобиля гаишников, эвакуаторы… Пять искореженных машин и ничего не понимающие люди.

— Люба, поверь, им хуже, чем сейчас тебе, — волшебница приняла свой обычный вид.

— Ты убила их не хуже зверя, — следом за нею трансформировался волшебник. — Пока они тебя убивали, у тебя было одно желание, чтобы не стало ни боли, ни мучителей. Тот мир тает, как мираж в пустыне.

— В смысле? — Любка перевела взгляд с волшебника на волшебницу.

Она тяжело вздохнула.

— Разве они смогли бы убить младенца, который был магом от рождения, если бы головы их не покусали черви? Зверь уже был среди них и крепко держал их. Твоя сила уходила вместе с твоею жизнью. Твоим единственным желанием в тот момент было, чтобы их не стало их.

— Как ты думаешь, что должно было случиться вскоре? Духи не прощают.

Любка внезапно замерла в сильном волнении, закрывая от взгляда волшебников свою радость. Нет, не так бы она хотела поквитаться с теми, кто испоганил ей жизнь. Ночь должна была прийти от ее руки. За мать, за девственность, за не рожденного ребенка, за каждую свою любовь, за полчища врагов и мертвых друзей, за каждый день ее унижений…

Но один взгляд на трассу — и Любка одумалась. Для магов она была не больше, чем те люди, которые стояли возле своих машин и понимали, что могли умереть. Конечно, все они будут жить, но кто скажет, что жизнь их не изменится? Особенно тяжело придется тому мужчине, похожему на Игоря… Слава Богу, что у него есть семья, жена и сын. Он не будет один. Но они могли ехать сегодня в этой машине — и она могла не успеть.