Личия Троиси - Гильдия убийц

«Сделай так, как он сказал».

Обезумевшая от боли, почти умершая вместе с ним, она выполнила то, что приказал Учитель. Она притащила его ближе к Макрату, ночью, закрывшись плащом, спрятав лицо под капюшоном, и оставила неподалеку от крепостной стены. Кто-нибудь пройдет, сжалится, возьмет и похоронит его. Распространится слух, и все узнают, что он умер. Об этом узнают и в Гильдии. А она исчезнет.

Она не знала, как ей жить. Вернулась в пещеру и долго оставалась там, не желая ничего делать.

Все осталось, как было в тот вечер, когда он умер. Мазь, которой она сама убила его, осталась на повязке, черная сухая смесь, которую ветер медленно разносил по полу пещеры. И все его вещи: стрелы, ножи, лук, кинжал. Весь его мир остался здесь. Все было настолько живо, что Дубэ не могла думать о том, что Учитель ушел навсегда, что она никогда больше не увидит его.

Она долго оставалась тут, время остановилось, настоящее и прошедшее — все перепуталось. Все вернулось к тому вечеру после убийства Горнара.

Много раз она пыталась подавить в себе ненависть к Учителю. Она понимала, что причина для этого есть. В конце концов, он оставил ее, но мало того, вынудил ее, в каком-то смысле, убить его. Но ей не удавалось. Любовь, которую она испытывала к нему, жила внутри нее, в ее сердце, в ее сознании. И ненависть оставалась, конечно. Но скорее всего, Дубэ ненавидела саму себя. Наверное, она могла что-то сделать, но не сделала этого.

Но, несмотря на крайнюю усталость и измученную душу, жизнь продолжала биться под толщей боли. Наверное, Дубэ хотела бы бороться с этим инстинктом, хотела бы лечь в этой пещере, где Учитель испустил свой последний вздох, и тоже уйти из жизни. Но она не смогла. Это настойчивое биение жизни было сильнее всего остального, и его было не остановить.

Поэтому однажды она протянула руку к узелку, валявшемуся на полу, в углу, который она не разворачивала. Дрожащими руками, чувствуя головокружение, она взяла кусок сыра и, обливая его слезами, съела.

Жизнь оказалась сильнее. Тяжело было согласиться жить. Дубэ знала, что будет еще боль: она будет, как сказал Учитель, понемногу умирать, но она не была создана для того, чтобы идти кратчайшим путем и легко утешаться. Она пойдет вперед, до конца.

Дубэ оставалась в пещере еще несколько дней. Учитель приказал ей уходить, но она не знала, что делать. Она будет жить, но как?

Учитель сказал, чтобы она ушла с этой дороги, сказал, чтобы она «помнила всегда этот ужас», и эти слова неожиданно стали для Дубэ приказом. Она будет помнить. К тому же способа забыть все не было. Она уйдет, будет скитаться. Никогда больше не прикоснется к своему кинжалу. Она выбросила его, а с собой взяла кинжал Учителя и на его крови поклялась, что больше никогда не использует его.

Но что она будет теперь делать? Она не знала. Она шла. Час за часом. Она покинула тот дом, где жила вместе с ним, шла по деревням, направляясь на юг. Она не хотела возвращаться в Землю Солнца, которая принесла ей столько мучений.

Ее ботинки покрылись пылью, постепенно износился ее дорожный мешок. Кончились деньги, она шла от деревни к деревне, а чувство голода становилось все сильнее. Она смотрела на фрукты, продававшиеся в лавочках, смотрела на окна таверн. Она была голодна. И не знала, что делать.

Потом, однажды, когда в желудке бурчало больше обычного, звериная жажда выжить стала сильной, как никогда.

Ночью она проникла в кладовку какого-то дома. Прижимаясь к стене, влезла в окно, не произведя ни малейшего шума. Ее тело помнило выученное, и она применила на практике то, чему научил Учитель. Она залезла в кладовку, ела с жадностью, пока не насытилась, и захватила еды с собой. Вылезла из кладовки почти на рассвете.

Дорога, в каком-то смысле, была уже предначертана. Деревня за деревней, потом город. Дубэ поняла. Она ничего другого делать не умела. Ей надо было потихоньку залезать в дома, в таверны, дворцы и воровать. Ей не нравилось это, но другого способа добывать средства к существованию она не знала. У нее не было выбора. Она будет странствовать, изо всех сил стараться убежать от своей предназначенности Гильдии и будет воровать. Учитель был прав. Чтобы жить, надо помнить его обучение, применяя его на практике. Так и началась эта история.

33

БЕГСТВО В ПУСТЫНЮ

За ними с глухим стуком захлопнулась дверь храма.

Да, они были на свободе. На свободе!

Только на мгновение Дубэ прислонилась к стене.

И почувствовала, как к ее плечу прикоснулась рука.

— Как ты себя чувствуешь?

Лонерин был невероятно спокоен.

Дубэ кивнула:

— Бежим.

И они побежали по равнине, простиравшейся перед храмом. Они должны были спешить изо всех сил, чтобы расстояние между ними и Домом стало как можно больше, пока не рассвело.

Дубэ была подготовлена, поэтому почти час она бодро бежала, но вскоре заметила, что Лонерин стал уставать. Его дыхание становилось все более учащенным, а движения беспорядочными. Дубэ замедлила шаг.

— Иди шагом, иначе ты совсем устанешь. Иди помедленнее.

Лонерин согласился, хотя и неохотно. Он совсем обессилел.

— Нет… нет… я смогу…

— В котором часу просыпаются просители?

Лонерин покачал головой:

— Не знаю точно… там нет солнца… внизу… поэтому…

— Тогда — за сколько часов до того, как все собираются на завтрак в трапезной?

— Думаю… часа за два…

Дубэ посмотрела на небо. Значит, подъем в пять часов и приблизительно в шесть или в семь — начало погони. Всего шесть часов, чтобы скрыть свои следы. Пешком они этого не сделают, особенно учитывая состояние Лонерина.

— Иди за мной.

Юноша не заставил себя уговаривать.

Дубэ поняла, что он не хотел быть ей в тягость. К тому же пока что большую часть работы выполнила она: обнаружив планы Иешоля и сумев выйти из Дома Гильдии.

— Извини, — произнес вдруг Лонерин. — Обучение магов не предусматривает бег. — В его голосе прозвучали горькие нотки.

— Не беспокойся. Ты умеешь ездить на лошади?

Лонерин с удивлением кивнул.

Довольно быстро они добрались до фермы. Дубэ проходила мимо нее несколько раз в течение последнего месяца, когда ходила искать Дженну. Эта ферма никогда не вызывала у нее особого интереса. К тому же она была всего лишь одиноко стоящим деревенским домом на границе с Землей Ночи. Однако, когда Дубэ увидела, как Лонерин задыхается, у нее в голове молниеносно мелькнула мысль о ферме.

— Двигайся как можно тише, — прошептала Дубэ, и он так же нерешительно кивнул, как и в первый раз.