Мелани Роун - Принц драконов

— Где Вальвис с драгоценностями? — проворчала Камигвен, пока Тобин помогала Сьонед надеть платье.

— Ты что думаешь, мой балбес братец уже кончил наряжаться? Да он и думать забыл об изумрудах!

Сьонед закончила шнуровать юбку и с удивлением посмотрела на себя. Платье оказалось именно таким, о каком она мечтала в палатке торговца шелками.

— Так должна выглядеть принцесса?

— Прекрасно… — промолвила стоявшая сзади Ками.

— Я тоже так думаю, — мягко сказал Рохан. Сьонед обернулась. Принц стоял перед ней, одетый в строгий черный мундир наподобие того, который он носил в Стронгхолде, и черную шелковую тунику без рукавов с разрезом спереди от талии до колена, перехваченную серебряным поясом. Они со Сьонед пристально смотрели друг на друга, пока не вмешалась Тобин, которая со смехом сказала:

— Сейчас же верните глаза на место!

— Неужели под всем этим действительно моя Сьонед? — с комическим ужасом спросил Рохан.

— Тебе нужны доказательства? — Сьонед подняла руку с изумрудным перстнем.

— На, смотри!

— Ну нет, пожалуй, перстнем тебе не отделаться! — рассмеялась Ками.

Сьонед покосилась на нее, а затем подошла к Рохану и поцеловала его в губы. Между ними тут же полыхнул Огонь. Девушка не осмеливалась обнять его, да и Рохан старался держаться подальше. Теперь они знали тела друг друга, и близость сводила их с ума. Когда Сьонед отошла от него, обоих била дрожь.

— Да, это ты, все в порядке, — пробормотал он, закрыв глаза. Затем Рохан встряхнулся и полез в карман. — Тобин, надень на нее… это. У меня трясутся руки.

Через несколько мгновений Сьонед посмотрела на себя в зеркало и ахнула. Ее озарял зеленый свет. Не было видно ничего, кроме изумрудов, в которых пульсировала собственная жизнь. Позади выросла черная тень, увенчанная копной золотых волос, положила девушке руки на плечи и встретилась с ней глазами.

— Только одной вещи не хватает, — сказала Тобин, выходя вперед и протягивая брату два серебряных обруча, представлявших собой застегивавшиеся сзади диадемы. Рохан удивленно моргнул, а затем улыбнулся и поцеловал сестру в щеку.

— Не одной вещи, а двух, — сказал он и загадочно добавил:

— Вторая будет позже.

Сьонед мечтательно улыбнулась.

— Только не уходить без нас! — предупредила Тобин. — Сейчас мы с Чейном тоже будем готовы. Кстати, где он?

— Уже оделся и ждет тебя, — задумчиво сказал Рохан, вертя в руках обручи.

— Сьонед, все в порядке? Правда?

— Правда, — ответила она.

— Тогда давай сегодня ляжем спать пораньше, хорошо? Сьонед подмигнула в зеркало, и он улыбнулся.

— Вот теперь я вижу, что это ты!

Осторожно, чтобы не испортить прическу, Рохан водрузил на ее голову обруч, охвативший лоб над бровями, затем застенчиво улыбнулся и вручил ей вторую диадему. Сьонед закусила губу: вот же оно, ее видение! Девушка надела на принца знак его верховной власти и прикрыла золотыми волосами так, чтобы обруч был виден только спереди. Это была важная церемония. Принцесса по всей форме, она молча смотрела в глаза своего принца, и взгляд этот был долгим, спокойным и безмятежным. Все сбылось…

Андраде оставила Уриваля с Пандсалой и девочкой, зная, что первая не убежит, а у второй будет кормилица. Уриваль пришел в настоящий ужас, и хоть Андраде было жаль оставлять его наедине с безумной принцессой, новорожденным младенцем и девицей, выбранной не за мозги, а за бюст, но делать было нечего. Никто другой не смог бы держать Пандсалу в узде. Принцесса дважды пыталась убежать и добралась до самого края лагеря Рохана, прежде чем фарадим поймал ее. Обычные стражники боялись прикоснуться к дочери самого верховного принца, но сенешаль не был так щепетилен. Андраде надеялась, что за этот вечер Уриваль сумеет научить ее уму-разуму. Эта девушка не так порочна, как ее сестра, подумала Андраде. Вот Янте — та настоящая змея; странно, как она умудрилась не отравиться собственным ядом…

Выйдя из шатра, Андраде принюхалась. В воздухе аппетитно пахло жареным мясом и свежим хлебом; у реки готовилось угощение для двух других пиров. На одном соберутся высокородные рангом пониже, на другом — слуги. Кроме людей лорда Визского, конечно, потому что те будут прислуживать на пиру, который Джервис устраивает для принцев на вершине того самого холма, где утром проходила свадебная церемония. Пир Последнего Дня! К тому времени, когда Андраде добралась до подножия холма, она умирала от жажды. Увы, увы! Пришлось ограничиться чашкой фруктового сока: она все еще не могла забыть обильные возлияния да пиру у Рохана, мучения на барке и мертвого Криго… Она хорошо помнила его — гордого, честолюбивого, желавшего занять важный пост, способного «Гонца Солнца», погубленного принцем Ролстрой и его дранатом.

— Приветствую, миледи, — — раздался рядом знакомый голос. Она обернулась и увидела Ллейна. — Андраде, не окажешь ли старику честь посидеть с ним рядом? — по-свойски обратился к ней принц Дорвальский. — Я кое-что слышал, и мне бы хотелось узнать правду из первых рук, если можно так выразиться. В каком-то смысле мы теперь все повязаны одной веревочкой — что континент, что острова…

— Ох, Ллейн, не завидую я твоему заданию разбираться с пограничными конфликтами…

Очевидно, его гримаса должна была изображать улыбку. Казалось, неяркий вечерний свет разгладил морщины старого принца.

— Слава Богине, я живу на острове, и он целиком мой.

— Да, Кирст-Изель — не чета твоему Дорвалю, — согласилась она. — Хочешь, я пороюсь в своих архивах? Если найду что-нибудь любопытное, то передам все твоему «Гонцу Солнца».

— Благодарю. Я и так по уши загрузил бедняжку Эоли. То она мне места для рыбалки ищет, то колонии устриц, то о шторме предупреждает…

— Ее главное занятие — следить за тем, что происходит на свете, и своевременно предупреждать о неприятностях, — сухо возразила Андраде. — Похоже, ты недоволен ею, Ллейн. Может, прислать тебе другого фарадима? Меат подойдет? Он молодой, сильный, может быку хребет сломать…

— Был бы очень благодарен. Конечно, ему будет нелегко доплыть до нас, но я, так и быть, выделю ему отдельную каюту и отдельное ведро, — ехидно ухмыльнулся Ллейн.

— Ты слишком добр! — Андраде оглянулась. Вокруг быстро темнело. Придворный «Гонец Солнца» Клуты зажег факелы, двумя рядами поднимавшиеся к громадному шатру на вершине холма. — Похоже, вы, принцы, собираетесь хвастаться здесь до обеда. Я займу тебе местечко.

Клута и Джервис с каждой последующей Риаллой отмечали пир Последнего Дня все более пышно и лезли вон из кожи, пытаясь удивить гостей чем-то новеньким. Андраде, как леди Крепости Богини, имела льготы по сравнению с остальными и вошла в шатер первой, чтобы выбрать лучшее место за лучшим столом. Потом остальным с помпой сообщат о том, где сегодня сидит леди Андраде. Эти церемонии не слишком нравились ей и портили все удовольствие от сегодняшнего вечера.