Александр Анисимов - Игры богов

— Не указывай мне, что и как делать, — огрызнулся воин и, наконец, вывалился наружу, даже не пытаясь удержаться. Впрочем, упал он на удивление мягко, лишь немного ушиб переднюю лапу — именно так воин называл теперь свои изуродованные заклятием мага руки. Выпрямившись, Салзар отряхнулся, стараясь хоть немного избавиться от грязи, а затем кое-как подтянул вновь сползшую с тощего тела одежду. Потерянные ранее сапоги валялись на полу под самой щелью — да и куда им было еще деваться?

Халиок даже не потрудился предупредить Салзара о том, что вновь начинает преображение. Но на этот раз, после того как все наконец-то закончилось, Салзар не спешил радоваться, а первым делом схватился за голову, проверяя, что с нею стало.

— Извини, — произнес Халиок прежде, чем воин вновь заорал. Он ожидал чего угодно, только не подобного предательства со стороны мага. Голова Салзара не только не обернулась прежней, но стала еще уродливее: волосы исчезли совсем, глаза выпучились, а череп покрылся толстыми пластинами, рассеченными посредине узким костяным гребнем. Теперь голова Салзара не походила даже на ящерову — это было вообще что-то немыслимое, топорообразное.

— Извини, — еще раз повторил маг, словно издеваясь над воином. — Похоже, я снова допустил ошибку, а это означает, что тебе придется еще какое-то время провести в таком виде. Даю слово, когда мы закончим дело, я верну тебе прежний облик.

— Ты уже клялся мне в этом! — выкрикнул Салзар. — Как я могу верить тебе после того, что ты сделал?

— А у тебя разве есть выбор? — ехидно, но в то же время холодно ответил призрак. — Нет его у тебя, и никогда не было. Все, что должно произойти, предопределено не нами, и не нам оспаривать эти решения.

— Ты ублюдок, маг, — пряча выступившие на глазах слезы, произнес Салзар. — Ты — самая паршивая тварь из всех, кого я когда-либо знал!

Воин плакал от душащей его злости и от осознания собственного бессилия перед ненавистным призраком, столь бесцеремонно сломавшим его жизнь.

— Чем быстрее мы расправимся с ребенком, тем скорее я смогу заняться твоей внешностью, — нетерпеливо добавил Халиок, не обратив внимания на оскорбления Салзара. — А теперь утри сопли и иди.

Салзар не перестал поносить мага, однако, к немалому собственному удивлению, подчинился. Поправив меч, который он, как ни странно, не потерял за время путешествия по катакомбам, Салзар побежал прочь от завала, мало-помалу наращивая темп. Злость придавала дополнительные силы, а короткие команды спрятавшегося внутри мага подстегивали все сильнее. Из полуподвальных помещений Салзар выскочил, словно взбесившийся пес, отшвыривая со своего пути попадающихся навстречу слуг, гвардейцев и чиновников. Те не сразу понимали, что происходит, но первое, что бросалось им в глаза, — это уродливая голова создания, которого уже никто не рискнул бы без содрогания назвать человеком.

— Вечный! Во дворце Вечный! — слышалось со всех сторон. Никто не мог и подумать, что перед ними обычное человеческое существо. Гвардейцы, едва придя в себя, тут же бросались в погоню, но Салзар мчался столь быстро, что ни у кого не хватало сил догнать его. В то же время воин прекрасно понимал, что долгое время так продолжаться не может: еще несколько минут — и слух о нем разлетится по всему дворцу, и тогда его остановят.

— Я позабочусь об этом, — успокоил Салзара Халиок. — Твое дело — бежать туда, куда я велю. Мы и так потеряли слишком много времени.

Воин не ответил и даже не обернулся, услышав за спиной вместо топота ног преследователей громкие крики и какой-то грохот, очень похожий на тот, который производят резко захлопнувшиеся створки больших дверей. Впрочем, как оказалось, именно это и произошло. Халиоку это не стоило никаких усилий, а вот на преследователей его колдовство оказало весьма ощутимое действие. Кое-кого двери огрели так, что пришлось не сладко, больше повезло тем, кто не успел добежать до внезапно захлопнувшихся створок. Разумеется, подобное не могло остановить преследователей надолго, и Халиоку пришлось прибегнуть к этому трюку еще несколько раз.

— Надо было тебе что-нибудь на голову надеть, — недовольно пробурчал маг, произнося очередное заклинание, заставившее замереть всех людей в зале, через который пробегал Салзар.

— А тебе нужно было умереть еще в детстве от несварения желудка, — рявкнул воин. — По крайней мере одному человеку в Империи это доставило бы несказанное удовольствие.

— Это кому же? — машинально спросил Халиок.

— Мне!

Маг хмыкнул, но промолчал, вместо ответа заставив Салзара выбежать из зала и свернуть в широкую галерею с полом, выложенным мозаикой, светлые и темные линии которой образовывали клубки переплетающихся змей. Однако Салзар навряд ли заметил это — куда больше его волновали преследователи. Хоть колдовство мага пока помогало, но и оно было не всесильно: Халиок не мог остановить слух о происходящем, разносящийся по дворцу.

Салзару пришлось наконец извлечь из ножен меч, поскольку минутой раньше воин, на которого он наткнулся, чуть не проткнул его ножом и был лишь в самый последний момент остановлен Халиоком. Именно с этого мига Салзар решил, что не стоит полагаться только на защиту мага — о ней нужно думать и самому.

Миновав галерею, воин свернул на лестницу, ведущую на следующий этаж дворца, и, перескакивая через несколько ступенек, помчался наверх, чувствуя, как нарастает нетерпение мага. Похоже, они уже почти у цели.

И, как оказалось, Салзар не ошибся в предположениях. Едва оказавшись на верхней ступени лестницы, он увидел на дальнем конце холла нескольких гвардейцев, между которыми шла женщина, так поразившая Салзара своим исчезновением. На руках у нее был младенец, который мирно спал, несмотря на то, что сопровождающие кормилицу воины шумели, переговариваясь друг с другом. Кормилица молчала, полностью уйдя в себя и не замечая ничего вокруг.

Халиок произнес:

— Похоже, на данный момент ребенку ничто не угрожает, иначе эти воины не смогли бы подойти к нему столь близко. Только жаль, что женщину обнаружили до нас, ну да ничего… А теперь — действуй!

— Ты смеешься надо мной, маг? Их шестеро, среди них один сотник: я не справлюсь.

Среди немногочисленных достоинств Салзара было одно, которое делало ему честь — воин никогда не приукрашивал собственных способностей и трезво смотрел на вещи. И если уж он сказал, что не одолеет конвоиров кормилицы, значит, так оно и было на самом деле.

Салзар на мгновение замер, пытаясь решить для себя, что ему делать, и только тогда заметил, что свободной рукой кормилица прижимает к щеке темную от крови тряпицу. Выходит, он действительно задел ее клинком, и притом довольно ощутимо: кровь все не останавливалась и алыми каплями падала женщине под ноги.