Юрий Погуляй - Счастливые Земли

– Убивают? Творцы с вами! Частенько проходят мимо, мы им и хлеб выносили, и молока свежего. Я же и вас за них принял поначалу. Но вы остановились, а они даже шаг не сбавляют. Идут себе... Странные. А больше никто и не ходит. Места глухие.

Кто-то в душе Лесоруба вопил, что он должен помнить об этой деревне. Что стоит лишь напрячься, и он поймет ее секрет.

Но тщетно.

На третий день отдыха местные жители закатили пир. Столько снеди, такого изобилия Лесорубу видеть не приходилось. Сколоченные у озера столы ломились от угощения. Места хватило всем. Среди деревьев шло безудержное веселье. Солдаты поначалу с подозрением косились на местных, но когда в ход пошел хмельной мед – оттаяли. Гуляли до поздней ночи. К сожалению, не обошлось без стычек. Какой-то пьяный Дикий разбил лицо молодому деревенскому парню, но конфликт быстро замяли. Однако Гезеша удивила реакция местных. Сам пострадавший не мог ничего сказать, удивленно глядя на окровавленные руки и шмыгая разбитым носом, а его товарищи растерянно оглядывались, не зная, что делать. Виновника Лесоруб приказал выпороть, и это еще больше ошарашило жителей Гарников.

Джаззи поначалу сидел за одним столом с Гезешем, а потом куда-то пропал и в шатер пришел под утро, довольный, как объевшийся сметаны кот.

А вскоре Лесоруба разбудил яростный вопль старосты деревни. Вурт ломился в палатку, но двое дюжих солдат-охранников его не подпускали. Вдалеке гудели недовольные голоса местных жителей.

– Что стряслось? – Гезеш поспешил к выходу.

– Хрен его знает. Орет чего-то! – добродушно проворчал один из воинов.

– Камирусу! Родную кровинушку! Да как же так можно! Как же так! – бился Рогес. Вместе с ним в лагерь у озера пришло почти все село.

– Что случилось? – Искатель вспомнил девчушку у забора, когда они вошли в деревню. Она?

– Да, видать, на девку его кто-то запал, – усмехнулся детина, бережно удерживая старосту. – Красава, зуб даю.

Вурт затих, с ужасом уставился на солдата:

– Да как же... Как...

– Кто? – холодно поинтересовался Гезеш.

– Да вроде из ваших... – смущенно буркнул воин.

– Кто?

– С барабанчиком все время ходит...

– Джа-а-аз! – взревел Лесоруб и обернулся к шатру. – Вытащить его!

– Как же можно... молодая совсем... Без свадьбы, без сватовства...

Мужики за спиной старосты угрюмо поглядывали на солдат, но царила в их глазах некая опаска. Не сталкивались они с таким, не знали, что делать.

Ворвавшиеся в палатку воины быстро вытащили заспанного удивленного шута, бросили его перед Гезешем и с сочувствием во взглядах отошли.

– Че такое, кэп?

– Он! Он ее! Я на сеновал захожу – вижу...

– Разберемся, накажем. – Лесоруб успокаивающе поднял руку.

– Жениться теперь должен! Опозорил! На всю деревню опозорил... Как так можно? Сколько раз проходили мимо – не трогали. А вы... На самое святое! – взвыл Вурт.

– Да она сама не против была! – возмутился Джаззи.

Мужики заворчали, солдаты потянулись за оружием.

– Отставить! – рявкнул Гезеш, с яростью уставившись на шута. – Женится!

– Ты че, старый? – испуганно пролепетал шут.

– Слово даю! – Лесоруб повернулся к старику. – Дойдем до Фурмагара, вернемся – женится! Иначе...

– Ты одурел? – зашептал шут. – Да если на каждой жениться...

– Иначе я его повешу, – бросил Гезеш и развернулся.

Джаззи, изумленно раскрыв рот, сидел на земле, не веря в услышанное.

– Ты спятил, кэп?!

– Ты был неправ! Мы не Колонна! Мы стократ хуже, – рыкнул на него Лесоруб и вернулся в шатер.

Ушли из мрачной, недоверчиво поглядывающей деревни в то же утро. Джаззи несколько дней старался не попадаться на глаза Лесорубу, то ли обидевшись, то ли надеясь, что тот забудет про обещание старосте.

Гезеш ехал впереди отряда, сгорая от стыда и ненависти. Шут, сам того не понимая, опустил отряд ниже безумцев. Веками жители не видели зла. Веками спокойно занимались своими делами, помогали друг другу. Жили счастливо, спокойно, и мимо шли войска Проклятых, не причиняя обид жителям затерянного в лесах поселка.

А потом пришли Дикие... И все разрушили!

Один раз патруль вернулся с разведки и сообщил о встреченной впереди крупной Колонне. Отряд бросился в лес, затаился, понимая, что если будет бой – то никто до Фурмагара не доберется.

Проклятые их не заметили. Безумное войско прошагало по дороге, не обращая внимания на окружающий его лес. Грохот сапог, бряцание металла. И ни одного возгласа. Единый организм. Чудовище!

Именно эта Колонна, спустя два дня, стерла с лица земли тихую деревню, впервые встретившую обреченных странников хмурыми взглядами из-за закрытых ставней.

Отряд шел дальше. Мимо лесов и болот, мимо огромных озер и бурлящих рек. Мимо брошенных городов и старых пепелищ...

Пока впереди не показался Фурмагар.

Гезеш узнал его сразу. Сердце екнуло, испуганно сжалось и тут же зашлось в бешеном танце. Ворота открыты!

Но из города выходила Колонна. Небольшая, под сотню бойцов.

– Прорываемся? – деловито поинтересовался ехавший рядом Друз.

– Имеет смысл. – Норд оценил обстановку. – Половину мои стрелки снимут на подходе. Остальных разметаете.

Лесоруб их не слышал. Он с ужасом смотрел на раскинувшийся впереди Фурмагар и лихорадочно пытался вызвать образы прошлого. Что дальше? Ну, войдет он внутрь. И?! Он ведь так и не вспомнил, что необходимо сделать. Лик упорно молчал, память ехидно скалилась над беспомощными попытками Искателя пробиться сквозь ее заслон.

– Ну? – грубо толкнул его наемник. – Что делаем?

– Надо в город, – хрипло произнес Лесоруб.

– Мне выдвигаться? – с ожиданием уставился на командира Норд.

– Да...

– К бою! – взревел Церковник. – Братья! Время последней битвы!

Ларсовцы сдернули луки:

– К бою!

– Знаешь, что я думаю, – вдруг проговорил Друз. – Деревню не трогали, потому что они не боялись Колонны. Потому что не ждали от нее зла.

– Да, я уже понял.

– Может быть, если мы не станем драться, а просто войдем в город, нас тоже не тронут?

– Сомневаюсь...

Ларсовцы сорвались вперед, к марширующей Колонне.

– Сомневаюсь... – повторил Гезеш.

– А вдруг? – Друз усмехнулся. – Кто поймет Безумие? Только безумцы.

– И не пробуй, – посоветовал Лесоруб. Наемник лишь улыбнулся,

Проклятые угрюмо шли навстречу летящим всадникам.

– Зло-о-о-о! – повисло над полем.

Церковники рассыпались, отпустили поводья, и на пехоту обрушились стрелы.

– Зло-о-о-о! – Колонна опять не обратила внимания на кружащихся вокруг всадников.

– Становись! – скомандовал Гезеш.

Отряд построился. Поверх щитов, сквозь опущенные забрала, на приближающихся безумцев смотрели уставшие глаза последних солдат Прорыва.