Искушение Эльминстера - Эд Гринвуд

слабыми пальцами, пытаясь снова встать, камень растаял, превратившись в дым, и в него ворвалась раздирающая магия. Ах, ну вот и все... Прости меня, Мистра.

Но никакой агонии не последовало, и ничто не вцепилось в его плоть, чтобы расплавить, иссушить и разорвать… Вместо этого он был перевернут, как будто пустым воздухом, и светящееся ничто окружило его веревками сияния. Смутно, сквозь слезы и кружащиеся пылинки света, Эльминстер видел, как магия несется к нему со всех сторон, притягивается к нему, поворачивает в своем танце, чтобы ворваться внутрь. Дикий смех поднялся вокруг него, высокий, резкий и ликующий. Саэреде! Она обвилась вокруг него, цепляясь за паутину светящегося тумана, который становился все гуще и ярче по мере того, как она насыщалась магией, призрак яркого волшебства. Солнечный свет теперь проникал в расколотую пещеру, но клубящаяся пыль скрывала все во мраке — все, кроме поднимающегося гиганта, сформировавшегося вокруг слабо корчившейся фигуры Эльминстера. Рунное пламя извивалось в воздухе, вливалось в Саэреде, и она поднималась все выше, словно существо из потрескивающего огня. Эл напрягся, чтобы взглянуть на нее — и два темных пятнышка среди магического огня превратились в глаза, которые смотрели на него с холодным торжеством... затем из пламени выплыл рот и жестоко улыбнулся.

— Теперь ты мой, глупец, — прошептала она хриплым шипением огня,  — на то короткое время, что ты продержишься…

* * * * *

— Лорд Фессамель Арандер, Лорд Заклинаний, — величественно объявил управляющий, когда двери широко распахнулись. Волшебник медленно шагал между ними с холодной усмешкой на острых чертах лица. На нем была мантия без украшений, черного цвета с высоким воротником, которая делала его худощавую фигуру похожей на могильный обелиск, а невысокая, более пышно сложенная дама в платье зеленого цвета цеплялась за его руку,  и в ее больших карих глазах плясало живое озорство.

— Господа, — начал он без любезностей, — зачем вы пришли сюда ко мне еще раз в этот день? Сколько раз вы должны услышать мой отказ, прежде чем слова проникнут в ваши черепа?

— Рад встрече, лорд Арандер, — сухо сказал торговец Фелбеллоу. — Надеюсь, утро застало вас в добром здравии?

Арандер бросил на него испепеляющий взгляд.

— Избавь меня от своего подхалимажа, продавец тряпья. Я не продам этот дом, воздвигнутый могущественной магией, и ни шага своей земли, независимо от того, как сладко вы упрашиваете или сколько золота предлагаете. Зачем мне нужны монеты? Если уж на то пошло, зачем мне наряды?

— Да, я согласен с этим, — проворчал один из других торговцев. — Не могу представить, как он выглядит в хорошей одежде. Ноги не те.

— И бедер тоже нет, — добавил кто-то еще.

Послышалось несколько смешков со стороны торговцев, столпившихся в дверях. Волшебник оглядел их всех с холодным презрением и тихо сказал:

— Я устал от этих оскорблений. Если вы не покинете мои залы к тому времени, как я закончу Заклинание Призрака, когти моих духов-хранителей...

— Леди Фейя, — спросил Халдер Фелбеллоу, — разве он не видел документы?

— Конечно, видел, добрый сэр Фелбеллоу, — мелодично произнесла дама в зеленом. Одарив их всех улыбкой, она отошла от своего лорда и вытащила полоску сложенного пергамента: — И он даже подписал их.

Она протянула их Фелбеллоу, который нетерпеливо развернул их. Мужчины позади него столпились, чтобы посмотреть. Лорд Заклинаний уставился на бумагу и торговцев, затем на Фейю.

— Ч-что здесь происходит? — выдохнул он.

— Разумная необходимость, милорд, — сладко ответила она. — Я так рада, что вы сочли разумным подписать его. Это очень заманчивое предложение — достаточное, чтобы вы могли полностью отказаться от занятий магией, если пожелаете.

— Я ничего не подписывал, — выдохнул Арандер с побелевшим лицом.

— О , но вы сделали это, милорд, и так страстно, — ответила она, и в ее глазах заплясали огоньки. — Вы что, забыли? В то время ты отметили твердость и плоскость моего живота, что сделали ваш почерк таким легким. Насколько я помню, подпись была довольно размашистой.

Арандер напрягся.

— Но… это был...

— Низменный обман? — усмехнулся один из торговцев. — Ах, молодец, Фейя!

Кто-то еще разразился лающим смехом, и третий кто-то пробормотал:

— Богато, да уж.

— Ученица, — свирепо прошептал Лорд Заклинаний, — что ты наделала? Леди Фейя сделала три быстрых шага в сторону от него, в самую толпу торговцев, которые растаяли, освобождая ей дорогу, как туман перед пламенем, и повернулась к нему лицом, положив руки на бедра.

— Помимо всего прочего, Фессамель, — тихо сказала она ему, — за последние десять дней я убила двух человек, которые пришли свести старые счеты с тех пор, как твои заклинания подвели тебя, и об этом распространились слухи.

— Фейя! Ты с ума сошла? Рассказывать об этом...

— Они знают, Фесс, они знают, — сказала ему его леди с холодным презрением. — Весь город знает. У каждого мага заклинания сошли с ума, не только у тебя. Если бы ты обратил хоть каплю внимания на Фаэрун за твоим окном, ты бы уже это знал.

Лорд Заклинаний побледнел, как старые кости, и уставился на нее, разинув рот, как рыба, задыхающаяся без воды. Все ждали, когда он снова обретет дар речи. Это заняло довольно много времени.

— Но… значит, твои заклинания все еще действуют? — наконец сумел спросить он.

— Ни одно, — решительно сказала она. — Я убила их этим.

Она вытащила крошечный кинжал из ножен на бедре, затем откинула левый рукав, чтобы обнажить длинную широкую линию сосновой смолы и бинтов. — Вот как я это получила.

— Эти торговцы тоже приходили, чтобы... чтобы..? — слабо спросил Арандер, покачиваясь на каблуках. Его руки дрожали, как у больного старика.

— Я пошла к ним, — сказала ему Фейя резким тоном, — чтобы попросить их снова сделать предложение, от которого ты так очаровательно отказался два месяца назад. Они были достаточно добры, чтобы услужить, хотя вполне могли натравить своих собак на меня: ученицу человека, который за ночь превратил троих из них в свиней.

Среди торговцев вокруг нее послышался сердитый ропот воспоминаний и согласия. Арандер отступил назад и исключительно по привычке поднял руку, чтобы произнести заклинание, прежде чем опустить ее с выражением болезненного отчаяния.

Его