Дина Полоскова - Квест для демиурга (СИ)

— Девочка! Девочка! Ая! Подожди! — старая женщина бежала к ним наперерез с того конца лагеря, где располагался когда‑то их шатер — один на двоих, где по–прежнему висит связка чеснока над походным ложем Аи, и куда она не вернется уже никогда.

— Девочка! Подожди!

Ортор остановился, мельком взглянул на Аю, словно внезапно вспомнив о ее существовании, и почтительно склонился перед подбежавшей к ним старой женщиной.

— Приветствую, матушка, да продлят светлые боги твои дни.

— Позволь поздравить тебя и твою подругу, Ортор, предводитель вольного народа! — ответила ему Рамиза, улыбаясь, и обратилась уже к Ае:

— Девочка, я собрала твои вещи, — она протянула Ае ее дорожную сумку и еще одну сумку — седельную, которую надлежало прицепить к седлу лошади.

— Спасибо, моя милая Рамиза, — горячо поблагодарила Ая, которой и вправду было не по себе в вещах погибшей Черсы. Женщины тепло обнялись.

— Здесь нет ни одной почтенной женщины моего клана, — внезапно прервал их прощание Ортор, — Но согласно нашим обычаям, мы каждую женщину, которая не является нашей подругой и превосходит нас в летах, чтим, как родную мать. Не возьмешь ли ты эту честь на себя, мудрая женщина, и не благословишь ли наш союз, пока мы находимся на священных землях Эгеда?

Рамиза прослезилась, услышав подобную просьбу, но видно было, что довольна она чрезвычайно. К удивлению Аи, Ортор преклонил колени перед старой женщиной, склонив и голову в знак глубокого почтения. Все еще не пришедшая в себя от увиденного, Ая повторила его действия. Рамиза же соединила маленькую ладошку Аи с могучей рукой воина, обернув их кисти одной их своих юбок, и тепло, по–матерински поцеловала склоненные головы, с силой прижав их к себе.

Ортор и Ая поднялись с колен и прошествовали к выходу из Эгеда — к огромным песчаным воротам, образующим монументальных размеров арку. И пусть песчаные ворота стояли обособленно, без наличествовавших стен, заезжать внутрь и выезжать из священной обители орков полагалось только через них, а никаких оград свободолюбивые кочевники не признавали.

Старая Рамиза смотрела им вслед, бормоча себе под нос слова благодарственной молитвы. Сегодня, ровно в полночь, она не поленится принести жертву светлым богам за маленькую строптивую девчонку — боги услышали Рамизу, даровав рыжей девочке сильного и отважного воина. Теперь за судьбу ее можно было не волноваться. Смахнув непрошеные слезинки, Рамиза провожала взглядом светлого воина и его рыжую подругу, пока они не скрылись из вида.

За воротами Ортор оставил Аю ненадолго одну и спустя несколько минут привел двух коней — огромных и прекрасных — белого жеребца и рыжую, почти красную кобылу. Лошади были оседланными и взнузданными, из чего Ая сделала вывод, что светлый орк и не собирался гостить эту ночь у племени Смертельной Хватки, заранее позаботившись о том, что покинет священные земли вместе со своей новой подругой.

Удаляясь от священных земель Эгеда, Ая ликовала про себя — скоро наступит ночь равноденствия и она, наконец, обретет долгожданную свободу, которой не располагала с того самого дня, когда встретила в ущелье океана, омывавшего острова Цветущего Архипелага, темнокожего похитителя. Любуясь бескрайними равнинами и наслаждаясь мягким, размеренным галопом своей рыжей лошади, Ая мысленно прощалась с вольным народом. Беседуя по вечерам со старой Рамизой, она лукавила, когда называла орков варварами — многие их обычаи были понятны ей и даже вызывали некую приязнь, и это безмерно удивляло ту, которая была наполовину человек, наполовину — эльфийка. Одно только было противно ее натуре — обязанность делить своего мужчину с прочими его подругами. Не сказать, что Ая желала встретить того, кто тронет ее сердце — сейчас ей было совсем не до этого: она должна стать первой, самой лучшей ученицей Института Благородных Волшебниц… но потом, кто знает… Эльфы с родных островов всегда казались ей чересчур утонченными и изысканными, к тому же ей постоянно представлялось, что все они смотрят на нее, полукровку, свысока.

Каких еще мужчин она встречала за свою короткую жизнь? Команду убийц и насильников на пиратском корабле? Под командованием странного капитана с желтыми глазами, внушающего ужас своим людям одним своим присутствием? Стражи ритуальных жриц — безмолвные истуканы с разрезанными надвое языками в ярких, пестрых одеждах? От одного воспоминания некоторых картин из жизни в храме в Лонге Аю перекосило от отвращения. Совсем другими оказались кочевники — эти груды мышц были так великолепны в бою и в седлах! А кроме того, они были немногословны и в этом Ае виделась их особая привлекательность. Может, потому, что отец редко говорил с ней и с Агарной, может по каким‑то другим причинам, ей совершенно не нравились разговорчивые, как базарные торговцы Лонга, мужчины. Ей казалось, что мужчина, напрасно роняющий слова уподобляется женщине, а это неправильно.

Едущий впереди светловолосый орк молчал, не мешая Ае размышлять, и какое‑то время она разглядывала его мощную спину, всю в буграх мускулов под тонкой безрукавкой. Именно такого мужа ей и желала старая Рамиза, думала Ая. Женщина даже благословила их, и когда их ладони соприкоснулись, Ая почувствовала странный трепет в груди и щипание в глазах, которых не испытывала никогда ранее. Но у этого светловолосого орка, должно быть, дома собственный гарем из подруг, как и у Элго Неутомимого, а если его гарем пока невелик, то что ж… Он еще молод, и времени у него достаточно, если принимать во внимание то, что уже сейчас он искусный воин.

Орки имеют представление о свободе, думала она, о настоящей свободе, они умеют наслаждаться чувством полета, сидя на спине своих верных четвероногих друзей, когда поля и овраги мелькают мимо, сменяя одно другое с головокружительной быстротой. Если бы они не были такими дикарями в отношении своих женщин… Смешно даже предположить, что едущий впереди светлый орк благосклонно бы отнесся к желанию своей подруги учиться в Институте, в Аосе. А жаль. Но ничего не поделаешь — солнце клонится к закату, и приближается долгожданный час ее освобождения, и это не может не радовать!

Солнце начало садиться, а в этих землях, знал Ортор, слишком длинный день сменяется очень быстрым закатом и совершенно черной ночью, и, если он мог бы заночевать под открытым небом, для его неожиданной маленькой подруги, к которой он еще сам не решил, как относиться, следовало соорудить шатер. Спешившись и занявшись обустройством их лагеря, светлый орк краем глаза наблюдал за странной девушкой с острыми ушками, которая не ноя и не жалуясь после нескольких часов утомительного пути, причем после перенесенного стресса, а в том, что ласк этого старого похотливого Элго девушка не желала — о чем до сих пор красноречиво свидетельствуют красные полоски на ее тонких запястьях, натертых веревками, так вот, эта кроха сейчас сама расседлала свою лошадь, и со знанием дела принялась растирать ее специальной щеткой, а когда закончила, принялась за его коня.