Джон Марко - Великий план

Теплое тельце на руках у Симона заставило его на секунду замешкаться. Он поглядел на похищенного младенца. Шани смотрела на него: в ее глазах читалось недоумение, личико раскраснелось от холода. Из носика бежала тонкая струйка соплей. Симон прихватил рукав куртки и вытер струйку.

– Лодка тебя ждет, – сказал моряк, указывая в сторону скалистого берега. – Вон там.

Потому что они все наблюдали за ним и потому что он совершил это злое дело и возврата назад не было, Симон молча пошел к берегу и лодке, которой предстояло доставить его на борт «Устрашающего».

В полночь, когда луна стала садиться и в Фалиндаре воцарилась тишина, Дьяна Вэнтран сидела в одиночестве в спальне своей похищенной дочери. Димису и его воинам не удалось найти след Шани, и хотя они продолжали поиски, чувство безнадежности усиливалось с каждой минутой. Симон Даркис – если это действительно было его имя – исчез, и такое совпадение не оставило Дьяне сомнений относительно судьбы ее дочери. Глядя в окно на уходящую за горизонт луну, она услышала в тихом свисте морского ветра слова мужа:

«Рошанны повсюду!»

Тогда она ему не поверила. И Люсилер тоже не поверил. Теперь Дьяна поняла, что Ричиус говорил правду: золотой демон Бьяджио, который преследовал его в кошмарных снах, совершенно реален – и страшен. Треш мертва. Люди Димиса унесли ее тело и смыли с пола почти всю кровь. В эту ночь Дьяне не хотелось быть со своими подругами. Она настояла, что останется одна в комнате Шани. Глядя невидящими глазами в окно, Дьяна мрачно думала, что скажет Ричиус. Он уехал всего полтора дня назад – а она уже потеряла их дочь! Она снова осталась одна, как до встречи с Ричиусом, – и это знакомое чувство вызывало в ней гаев.

– Где ты, Симон? – прошептала она. Ей слышен был шум океана, она видела отражение лунного света на волнах… Все это успокоило ее, помогло собраться с мыслями. – Рошанн! – громко пропела она. – Где ты?

Нет сомнений – он прибыл в Люсел-Лор на корабле. Ни пешком, ни верхом ему бы сюда не добраться. Фалиндар находится на северной оконечности Люсел-Лора, очень далеко от дороги Сакцен – единственного пути, соединяющего трийцев с империей Нара. Дьяна всматривалась в океан, пытаясь вспомнить о нарце все, что можно. Он был высок и худ – и странно молчалив, особенно в последнее время. Несомненно, он обдумывал свое похищение. Дьяна вспомнила свой разговор с ним в коридоре, когда за Ричиусом приплыл Пракна. Казалось, он искренне ей сочувствует. И она была столь глупа, что поверила ему! Ричиус говорил правду: Рошанны – исчадья ада. Как оборотни.

– Моя вина! – прошептала она.

Она не понимала, как Симону удалось принять такой истощенный и потрепанный вид. Очередной нарский фокус? Неужели он морил себя голодом и лежал на солнце? Он утверждал, будто скитается со времени окончания нарского вторжения. По словам Ричиуса, Симон питался чем придется: иногда крал, иногда собирал, что мог, стараясь не попадаться никому на глаза. В одном только Таттераке были сотни деревень.

Но башен не было.

Дьяна отпрянула от окна и чуть было не упала.

Башни!

Симон сказал, что видел башни. Но на юге заброшенных башен не было. Заброшенные башни были только…

Дьяна бросилась из спальни Шани в свою собственную, поспешно отыскав более теплую одежду и обувь. Она поспешно одевалась, натягивая одежду и шнуруя обувь, а ее сердце готово было разорваться от переполнявшей его надежды.

– Башни! – прерывающимся голосом выдохнула она. – Одна башня!

Далеко, за прибрежной долиной. Заброшенная уже много лет. Высокое мрачное строение, идеально подходящее для тайного убежища. И если Симон знал о ней, значит, он лгал, что приехал с юга.

– Он там, – сказала себе Дьяна. – Иначе быть не может…

Если он пытается спастись бегством, тогда там его должен дожидаться корабль.

В замке почти не осталось мужчин, которые могли бы помочь Дьяне, и она понимала, что они в любом случае ее с собой не возьмут. Она – женщина, а в Фалиндаре, живущем старыми обычаями, женщинам полагалось сидеть дома.

Она метнулась к двери и сбежала вниз по лестнице.

Ей нужен конь. Она не такая умелая всадница, как ее муж, но с конем справится. И Дьяна знала, что в конюшне есть для нее конь – боевой конь, к которому не смеет прикоснуться ни один трийский воин, даже сам Люсилер. Огонь.

Конь Ричиуса был резв, и Дьяна знала, что он остался без присмотра: все воины Фалиндара уехали искать Шани. Сбежав по лестнице, она остановилась, чтобы перевести дух и немного успокоиться. В этот поздний час почти все спали, но Дьяна не хотела рисковать. Если Димис или кто-нибудь из его воинов ее заметит, то заставит вернуться. А времени оставалось очень мало. Она осторожно прокралась по тихим переходам Фалиндара и благополучно добралась до больших дверей, которые вели к конюшням.

Дьяна вышла из дома, и ее обняла холодная ночь. Дыхание срывалось с губ белым облачком. Во дворе никого не было. Успокоившись, Дьяна пошла к конюшне. Это было пышное здание, слишком роскошное для своего назначения, но его строили в соответствии с прихотливыми вкусами прежних, царственных правителей Фалиндара. Большие резные двери, украшенные изображениями конских голов, были полуоткрыты. Дьяна заглянула внутрь. Как она и предвидела, Димис со своими людьми забрал на поиски Симона всех коней.

Кроме одного.

При виде Огня, стоящего в стойле в дальнем конце конюшни, Дьяна немного ободрилась. Жеребец вопросительно глянул на нее карими глазами.

– Тише, малыш, – прошептала она. Протянув руку, она погладила Огня по носу. – Я ничего плохого тебе не сделаю. Ты ведь меня помнишь? Я – Дьяна.

Конь шумно понюхал ее руку.

– Да! – проговорила она. – Это я. Пожалуйста, Огонь. Пожалуйста, позволь мне на тебя сесть.

Она сидела верхом на Огне всего один раз, да и то вместе с Ричиусом. Но Огонь был зверем добродушным, и Дьяна поспешно оседлала и взнуздала его, как это много раз делал при ней Ричиус. Потом она откатила ворота стойла и подошла к коню.

– Отвези меня к моей дочери, – сказала она. – Отвезешь?

Очень осторожно она поставила ногу в стремя. Огонь фыркнул. Дьяна погладила его по холке, заговорила ласково – а потом стремительно взлетела в седло. Конь задрожал. Дьяна крепко ухватилась за его шею, продолжая свои уговоры. Голос ее звучал нежно, словно колыбельная.

– Все в порядке, – сказала она. – Я тебя не обижу. Но нам надо торопиться. Мы с тобой нужны моему ребенку – ребенку твоего хозяина…

Конь двинулся к выходу. Дьяна крикнула, подбадривая его. Она ухватилась за поводья, постаралась вспомнить все, что ей известно о верховой езде, и направила Огня к дверям конюшни. Оказавшись на улице, конь остановился, ожидая ее команды.