Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

Пасть раскрывается для хватки, а нога полукровки для удара…

Хря-ясь!

Сапог Себастьяна вмазывается монстру в бочину, та изворачивается, пытается огрызнуться клыками, но пинок сбивает ее с лап, она летит в воду, ломает камыш и с головою погружается в тину, захлебывается, фыркает и рычит, выныривает, запутывается в водорослях и пузом ускользает глубже, погружаясь в вонючую муть за чертой Зоргана.

Последующего ужаса и кошмара подмастерье не забудет никогда!

Никогда и своего поступка не забудет и Себастьян.

На ищейку со всех сторон набрасывается подводная нечисть. Клочок Призрачного мира закружился и завихрился. Чудища дотянулись, наконец, до вожделенной горячей плоти. Крови. Они впивались в монстра, в исчадие эльфарских лабораторий с первобытной яростью. Грызли, кусали, рвали и высасывали лакомые кусочки. Клубок пастей, когтей и клыков то погружался, то опять всплывал на поверхность. Вокруг летели клочья тины, ряски и водорослей. Камыш ломался и гнулся под ордой наползшей нежити. Со всех уголков Улей Грез накатывались волны воплей, визгов и рева — тварье бесновалось, мчалось к поживе, но не всем выпала столь редчайшая возможность.

Еще не скоро потусторонний бестиарий угомонился…

— Ветан, проклятье века, останови их! Останови!! Да останови же!!! — Верещал на весь горизонт эльфар Ибрагим.

Паника! Чертова паника!

Даже что-то кричали лучницы, хотя крайне редко себе такое позволяли.

Очень быстро и бесцеремонно пришлось отозвать ищеек назад, но звери рвались осатанело, погибель сородича их не страшила, напротив, подстегивала лезть на абордаж и таранить бесчисленных мертвых гадов. Нет, такое расточительство Ветан не мог себе позволить, боевой материал сугубо в цене и им понапрасну размениваться — себе дороже. Они стоили Магическому Кругу в целом гораздо больше, чем полукровка и жизни дайкинской швали. Будь-то и вельможной.

Шорох в камышах — это возвращалась свора к своим хозяевам.

— Бабочка, а ну по клубку — огонь!

Лиса хмыкнула, а что магией слабо?

Ветан исподлобья на нее зыркнул. Дисциплина!

Бабочка натянула тетиву, и свист ветра запел в ушах.

Урчание тварья садануло по нервам. Ого, задели-таки мразь!

— Лиса, теперь ты! — Ибрагим подождал, пока лучница прицелится. — На три пальца вправо по тому же ориентиру.

Шу-урх!

Эльфар не успел, и закончить, как какая-то гадина в тине завизжала. Чудеса! Мертвая нечисть реагирует на боль? Ведь она же мертвая, чего ей бояться? Во мерзкая природа!

— Что делать будем? — Это Юлай.

Ветан молча стоял и ждал хорошей идеи.

Рослан сплюнул в камыш, дернул несколько стеблей на себя, размазал в ладонях в порох и дунул. Слабые ростки магии — больше нельзя. На рубеже с Ульями строгий запрет на любую волшбу.

— Назад. Возвращаемся назад.

На душе мерзкая тяжесть.

Неужели выродок их провел? Неужели они проскочили? Или засели в тылу и пережидают? Может, тащатся у нас на хвосте, ждут удобного момента? Так нет же, магики б давно отреагировали?

"Ветан! Ветан! Вет…"

"Да! Я слушаю…"

"Это Грилл. Ветан, как у вас дела?"

"Никак, ваша милость".

Пауза. Аристократ обсасывал услышанное.

"Ждите нас!"

"Хорошо".

"У Видха и Жилькана порядок. Они напали на след тех дайкинов и думают, где лучше их зажать".

"Прекрасная новость" — буркнул в уме Ветан.

"За то вы…" — начал сердито вельможа, но оборвал связь на полуслове.

Матеус с Лайком засели в сыром овражнике, после трехчасового бега начальник Откосых гор выбился из сил и без чувств, свалился в неглубокую, заросшую чертополохом канаву между холмами и оврагами. Скатившись в яму и ткнувшись носом в рыхлую землю, позвал старшего мастера на помощь. Матеус добрых десять минут бегал по участку, выискивая собрата, прислушиваясь к низкому вою ветерка, щебету пташек и стрекоту кузнечиков, с южной стороны, за спиной докатывалось эхо пространственных порталов — это работали эльфийские магики, перебрасывая эшелоны армии на военные позиции. Деятельность Общины Эльфрана настораживала и зарождала в сердце тягостные, дурные предчувствия. Эльфы наступают на Северное Королевство Людей? Эльфы готовят контрудар по землям севера? Можно ли верить брашам? Стоит ли вообще верить кошмарным привидениям?

— Лайк?

— Я здесь! Зде-есь! — Глухое ворчание из-под ног.

Матеус ругаясь, наконец, узрел края овражника и прыгнул, едва не налетев, на голову Лайка.

— Ты цел?

— Вроде да…

Мастер клинка и магии помог другу подвестись в вертикальное положение и спиною опереться на сырую землю. Лицо храмовника было перепачкано, а на лбу выступила испарина.

— Тебя лихорадит?

— Пустое. Пройдет.

Матеус невольно вспомнил эльфийское подземелье. Лаборатории. Инкубаторы. Питательные резервуары. И самое главное — временных союзников: брашей. Их чрезмерную радость по случаю гибели короля Эльриха Эльсдина и партнерство с мастеровыми. Как судьба поведет с племенем призраков? Ведь рано или поздно их пособничество дайкинам раскроется. Последует развоплощение? Эльфары в любом случае придумают наказание пострашней в отместку за смерть великого короля Общины.

— Ты хоть на секунду представляешь, где мы находимся?

Матеус поднял воротник пропитанной потом и грязью униформы, поднял глаза и посмотрел на Лайка.

— Где-то возле Серой Плеши. Чуть севернее начинаются земли овражных гномов.

— Постой! Но бестии сказали, что выведут нас к Василисковым холмам? На юг, а что в итоге, получается?.. — всполошился, пришедший в себя начальник Откосых гор.

— Если быть точным, то так предполагали мы, а не браши. Призраки давали слово вывести нас из Эльфрана. Обойти схроны и не ввязаться в стычки, а наше дело: выйти из территории остроухих — целыми и невредимыми дотянуть до тракта.

— А подмастерье? Что будет с ними?

— Ты же сам слышал, что на прощанье сказал нам браш, подмастерье вырвалось из плена, теперь добирается до тракта, только южной дорогой через Улья Грез…

— Улья Грез — это яма в Призрачный мир. Ты же сам знаешь, в тех болотах и туманах — верная смерть. — Выпалил горячо Лайк. И Матеус вполне был с ним согласен.

— Они знают, что такое Улья не хуже нас, будут от них держаться подальше. Думаю, не стоит зря переживать, выберутся, если до сих пор остались в живых, значит, дотянут до людских поселков, — подытожил оптимистично Матеус.

Лайк естественно был не таким смелым в предположениях, все-таки имел насчет общей картины собственное мнение и вытекающие из всего этого последствия. Но сдержался, решив оставить их на потом.