Линн Флевелинг - Крадущаяся Тьма

— Храм в Пленимаре. Где, Нисандер? Проклятие, ты должен мне сказать где!

— Синодальное… — виновато прошептал Нисандер, вновь теряя сознание.

— Что? Нисандер, что это значит? — Серегил повернулся к Валериусу. — Сделай что-нибудь! От этого зависит жизнь Алека!

Схватив Серегила за руку, дризид отвел его от постели.

— Дай ему время. Ему нужен отдых, иначе он может никогда не выздороветь. Да и ты сам выглядишь так, что, похоже, нуждаешься в помощи. Я позову Дарбию.

— Ничего мне не нужно, — прошипел Серегил сквозь стиснутые зубы, пытаясь хоть что-то увидеть поверх плеча Валериуса, выпроваживающего его из комнаты. — Я должен узнать, что он имел в виду. И так уже может быть слишком поздно!

— Если он сейчас не отдохнет, может случиться, что он уже никогда ничего не скажет. Ему нужно несколько часов, может быть, меньше. Не уходи из башни. Я займусь тобой, как только закончу здесь. А теперь отправляйся! — Не особенно нежным пинком Валериус вытолкнул Серегила в коридор и закрыл дверь.

Серегил остался в одиночестве, сжимая в руке кинжал Алека. Коснувшись пряди волос пальцами, он тихо произнес слова, которые не осмелился сказать у постели больного:

— Скажи, Нисандер, может ли твоя магия защитить его теперь?

Глава 33. Последствия

Микам, обняв Кари, ощутил округлость ее живота.

Шар-посланец Магианы, отблескивающий зеленым, висел в углу покоя в замке благородного Варника, отведенного гостям.

— Мне очень жаль, родная, но что-то случилось, и Магиана ждет меня. — Микам ласково вытер слезу со щеки Кари. Как много раз уже случалось, что кто-то ждал его, отрывая от дома? Как много раз провожала его Кари этой своей легкой напряженной улыбкой?

— Так отправляйся, — сказала она решительно, сложив руки на груди. — Сакор да приведет тебя обратно в целости.

Вскинув на плечо дорожный мешок, Микам повернулся к шару:

— Я готов.

На том месте, где только что был шар, разверзся темный овал. Помахав Кари рукой, Микам шагнул в него и тут же обнаружил, что стоит в рабочей комнате Нисандера. В нескольких футах от него в низком кресле сидела волшебница; вид у нее был необычно изможденный, вышитая мантия в грязи и крови, пряди длинных серебряных волос упали на плечи.

— Что случилось? — в тревоге спросил Микам. Опустившись на одно колено, он взял руки Магианы в свои Пальцы волшебницы оказались холодными как лед.

— Значит, Алек с Серегилом все-таки оказались правы, — простонал Микам, обнимая старую женщину. — Нападающие были пленимарцы?

— Их привел сам князь Мардус. С ним были некроманты и дирмагнос.

— Где Серегил? И Алек? Магиана покачала головой.

— За ними послали Ветиса. Может быть, они уже здесь. Пойдем, я должна быть рядом с Нисандером.

Спустившись по лестнице, они повстречались с женщиной-дризидкой, выходящей из комнаты Нисандера; та несла таз, ее одеяние было в пятнах.

— Как он? — спросила Магиана.

— Ему не стало хуже, — мягко ответила женщина. Когда они вошли, Валериус накладывал компрессы на грудь и бок мага. Он прикрыл его простыней, когда Микам приблизился, но тот успел увидеть ужасные ожоги. Нисандер, казалось, спал или был без сознания; лицо его было белым, как лицо мраморной статуи. Магиана придвинула кресло к изголовью постели и положила руку на лоб Нисандера.

— У него организм могучий, как у дракона, — тихо сказал Валериус, задумчиво поглаживая свою всклокоченную черную бороду. — Как он борется с недугом! Он поправится, если мне удастся защитить его от инфекции. Ты уже видел Серегила?

— Нет, я только что прибыл Где они? С ними все в порядке?

Дризид опустил руку на плечо Микама, и у того оборвалось сердце.

— Серегил примчался примерно полчаса назад. Он не разговаривал ни с кем, кроме Нисандера, но Алека с ним нет. Ветис говорит, что Серегил поджег «Петух». Насколько мне известно, лишь ребенок…

— Проклятие! — Микам рванулся к двери. — Где он?

— В гостиной. Если ты…

Микам не стал больше слушать. Пробежав по коридору, он увидел открытую дверь. Серегил стоял, прислонившись к стене; одет он был в штаны и рубашку с чужого плеча. Огромное количество карт и свитков окружало одно из кресел: похоже, раньше он сидел там, просматривая их. На полу рядом с креслом виднелся кубок с вином, но когда Серегил поднял глаза, Микам увидел, что его друг вовсе не пьян. Его бледное лицо было бесстрастным, но глаза… Когда Микам заглянул в них, он почувствовал леденящий ужас.

— Алек обо всем тебе рассказал? — спросил Серегил, и Микаму очень не понравилось его спокойствие.

— Да. — Микам медленно двинулся к нему — так он приближался бы к взбесившейся лошади. — Где он? Что произошло в «Петухе»?

Серегил протянул ему что-то, что все время сжимал в руках, — кинжал с длинной белокурой прядью, обернутой вокруг него.

— Он?..

— Не знаю.

Микам со стоном рухнул в кресло.

— Он так безумно спешил вернуться. Беспокоился о тебе, я думаю Мне, конечно, следовало его остановить.

— Может быть, я смогу помочь, — раздался от двери голос Валериуса. Он подошел к Серегилу, взял у него кинжал и приложил ко лбу, бормоча не то молитву, не то заклинание. — Он жив, — наконец сказал дризид, возвращая кинжал. — Это все, что я смог узнать, но он жив.

— Только надолго ли, а? — Тонкие морщинки вокруг глаз и рта стали особенно заметны в свете камина, когда Серегил забрал кинжал и прижал его к груди. — Мы знаем, на что способны эти ублюдки. Ведь здесь был Мардус, знаете ли. Нисандер видел его во время нападения на Ореску. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что в «Петух» тоже явились его люди.

— Они нашли вас.

Губы Серегила скривила пародия на его прежнюю улыбку; Микам поежился, глядя на него.

— Можно сказать, — ответил Серегил другу невыразительным голосом, глядя в огонь, — что Алек попал в засаду. Я появился там, когда все уже было кончено. — Руки Серегила заметно дрожали.

Валериус сочувственно кивнул Микаму и бесшумно выскользнул из комнаты.

— Они убили… они убили всех, — прошептал Серегил. — У меня наверху. Единственное исключение — Лутас. Он у Ветиса. «Петух» теперь горит. Вместе со всем. Всем, что там есть.

Микам потряс головой: ужас услышанного не сразу дошел до него.

— Но Силла, Триис?

— Все убиты.

Лицо Серегила сморщилось, как пергамент, брошенный в огонь

— Это я виноват, — мучительно выдохнул он, сжимая голову обеими руками.

— Я навлек на них гибель, привел этих подонков. Они ..

Микам молча обнял друга и крепко прижал к себе. Серегил беспомощно содрогался от хриплых сдавленных рыданий. За все время, что Микам знал Серегила, тот почти никогда не плакал, а уж так, как в этот раз, — никогда. Что бы он ни увидел в гостинице, что бы там ни произошли, это надорвало что-то в его душе.