Колин Мэлой - Дикий лес

Девочка покосилась на небо. Тонкая сизая дымка облаков начала светиться — поднималось солнце.

— До велика проводишь? — спросила она.

— Конечно, — ответил Кертис.

Они прошли по длинным, мрачным коридорам усадьбы, по широкой парадной лестнице в фойе и через главную дверь вышли на улицу. Оба молчали, каждый погрузился в собственные думы. На террасе стоял, опираясь на каменные перила, велосипед Прю, и Кертис помог ей устроить в тележке удобное гнездышко из одеял. Резная деревянная лошадка, которую Маку подарили здесь, лежала на дне, и малыш ужасно обрадовался тому, что снова заполучил игрушку.

— Пошли, — сказал Кертис, — провожу тебя до Длинной дороги.

— Так что ты теперь собираешься делать? — спросила Прю, неспешно шагая по изогнутой подъездной аллее усадьбы.

— Не знаю, — отозвался он. — Когда тут все решится, наверное, мы с остальными разбойниками, в смысле, кто еще не ушел, вернемся обратно в лагерь. Там будет много дел: мы в этой войне потеряли много людей. Одно точно — придется привыкать спать под звездами.

— Уверена, у тебя отлично получится, — сказала Прю.

Посреди аллеи, прямо за изгибом, ведущим от дверей особняка, стояла одинокая пестрая повозка. Под осью передних колес лежал на спине белый кролик и стучал по конструкции гаечным ключом. Над ним, бормоча советы, склонилась женщина в робе.

— Ифигения! — окликнула ее Прю, когда они подошли ближе.

Женщина обернулась и помахала рукой. На лице ее были написаны растерянность и досада.

— Уезжаете? — спросил Кертис. — Разве вы не нужны на собраниях?

Ифигения пренебрежительно махнула рукой.

— Ха, — сказала она. — Да кому я могу быть нужна, старая кошелка? У меня не хватит сил на долгие споры. Тут полно народу помоложе, который может сам представлять свои интересы. Но я никуда не уеду, пока мы не починим эту окаянную ось. — Она окинула взглядом Прю. — Полагаю, ты собралась в путь, милая моя полукровка?

— Ага, — кивнула та. — Едем домой. А вы? Обратно в Северный лес?

— Да, — ответила старейшина мистиков, — в конце концов доберусь и туда. Древу Совета потребуется внимание. Думаю, ему будет что сказать о нашем маленьком приключении. — Она уперла руки в бока и подняла голову, словно впитывая воздух. — Но все же, возможно, я не буду торопиться домой, — добавила женщина. — Хоть повод был и печальный, но приятно было снова оказаться в Роще Древних. Вот уже много лет не доводилось мне в ней бывать. В лесу удивительно много прекрасных мест — взять хоть водопад и истоки ручья Кресла-качалки или вид с вершины Кафедрального пика. Князь был так любезен, что пригласил меня остановиться у авианцев в качестве личного гостя филина. Думаю, мне там очень понравится. А потом, кто знает, быть может, меня занесет к Древу Мощей, к усыпальницам моих ушедших предшественников, древних мистиков, которые совершили это путешествие задолго до меня. А что дальше? Долгая, ужасно горячая ванна и чашка чая в моем уютном маленьком домике. Пожалуй, после этого с меня будет довольно приключений.

— Удачи, — произнесла Прю. — Звучит как восхитительное путешествие.

— До свидания, Прю, — сказала Ифигения, протягивая к ней руки.

Прю опустила велосипед на подножку и оказалась в объятиях старейшины мистиков. Ее жесткие седые волосы гладили Прю по щеке, обдавая густым ароматом лаванды.

— Не знаю, увидимся ли мы еще, — сказала девочка, глотая слезы.

Старейшина погладила ее по спине.

— Увидимся, — прошептала она. — Увидимся.

Прю с Кертисом отправились дальше, оставив повозку за спиной. Добравшись до места, где подъездная аллея усадьбы вливалась в широкую Длинную дорогу, Кертис обернулся к подруге и протянул ей руку.

— В общем, ладно, — сказал он. — Давай без всяких там страданий и причитаний. До свидания, Прю.

Прю выпятила нижнюю губу в притворной серьезности.

— До свидания, Кертис. Солдат, разбойник и революционер.

Они обменялись крепким рукопожатием.

У Кертиса задрожал подбородок. Прю это заметила.

— Ох, да ладно тебе, — сказала она и потянулась к нему.

Двое друзей долго стояли, обнявшись, прямо на дороге, среди оживленного движения. Через некоторое время Кертис отступил, вытирая нос обшлагом рукава.

— Смотри, что ты натворила, — сказал он. — Мой свежевычищенный мундир теперь весь обсопливлен. — Мальчик поднял на подругу мокрые от слез глаза. — До свидания, Прю.

Та, не говоря ни слова, отвернулась и повела велосипед на дорогу. Торопливо чмокнула Мака в щеку и проверила крепление между велосипедом и тележкой; все было исправно. Перекинув ногу через раму, она запрыгнула на сиденье, поставила ноги на педали и через мгновение уже сорвалась с места.

— Эй, Прю! — ни с того, ни с сего закричал Кертис. Прю нажала ладонью на тормоз и повернулась. — Если ты мне вдруг понадобишься, — продолжил он, перекрикивая гул дороги, — я приду за тобой, ладно?

— Ладно! — ответила Прю, снова трогаясь с места.

— Потому что мы команда! — прокричал вдогонку Кертис.

— Что? — Прю не расслышала его из-за шума.

— МЫ КОМАНДА! — заорал Кертис изо всех сил.

Услышав это, Прю широко улыбнулась.

— ТОЧНО! — крикнула она, и тут Длинная дорога изогнулась, оставив Кертиса за поворотом.

Какое-то время Прю ехала, лавируя в оживленном потоке, и вот добралась до ворот. Заметив ее приближение, стражи распахнули створки и, пока она неспешно проезжала под каменной аркой, стояли, салютуя. Впереди стелилась Длинная дорога, растворяясь в туманной дали. Девочка встала на педали и рванула вперед, чувствуя, как по щекам хлещет холодный ветер. Мак радостно агукал, сидя в своей тележке, и размахивал деревянной лошадкой над головой так энергично, будто она сама галопом скакала по дороге.

— Поехали домой, Мак, — сказала Прю.

Когда они вернулись домой, в Сент-Джонс, родители словно с ума сошли. Мама так стиснула Прю в объятиях, что едва не переломала ей кости, а отец выхватим хохочущего Мака из тележки и подбросил в воздух. Они столько целовались и обнимались, что в итоге запутались, кто с кем обнимался и кого из детей целовали дольше. Папа с мамой и сами несколько мгновений стояли, слившись в объятии, будто это они потерялись в лесу, а Прю смущенно смотрела на родительский обмен нежностями. День превратился в вечер, но торжество все не прекращалось: папа Прю, взяв на себя роль диджея, повытаскивал на свет всю свою любимую старую музыку в стиле рокстеди,[10] а мама кружилась по комнате, не в силах выбрать, кого из детей увлечь с собой в танец. В итоге она решила не выбирать, и по комнате кружились уже все трое, тесно обнявшись и не расцепляя рук, и сияли радостным румянцем.