Джеймс Барклай - Дневная тень

/Женщина испытывала скорбь, а его самого охватили гнев и горе. И еще он ощутил беспомощность. Однако мгновение прошло, и Фрон почувствовал, как его охватывает ярость. Он широко раскрыл пасть, и вой унесся в далекое небо, а все его существо напитала жажда крови.

Теперь от женщины исходил страх. С искаженным лицом она на шаг отступила. Волк чуял ее ужас, как чуял запахи леса. Она боялась, и это хорошо — страх показывал, что враг побежден. Но она пыталась спасти мужчину-брата, и Фрон не мог на нее напасть. Обрывки мыслей пронеслись в его обезумевшем сознании, и он бросился наружу. Из пасти вновь вырвался вой, от которого стыла кровь, мышцы напряглись, тело превратилось в орудие убийства.

Оказавшись под открытом небом, Фрон застыл на месте. В сгустившейся тьме пылал огонь, раздавались крика ужаса и ярости, царил хаос. Со всех сторон куда-то бежали люди, запах ненавистного врага мешался с отвратительными ароматами смерти. Множество людей спешило к стенам, они не вызывали у волка ненависти. А еще дальше находился враг, крови которого он так жаждал.

Фрон помчался к проходу. Его злобный вой заставлял людей расступаться — врожденный страх перед волком делал свое дело. Он ощущал их ужас и приходившее ему на смену облегчение, когда волк пробегал мимо. Но Фрона теперь интересовали лишь те, чей запах он хорошо помнил, и чьей крови желал испить. Он устремился навстречу врагу, и из его пасти вырвался последний скорбный вой о погибшем мужчине-брате.

Он бежал к мерцающим сполохам огня, вокруг которых толпились ненавистные враги, и уже чувствовал их тревог у — темнота и пламя сбило их с толку. Бурое тело волка пряталось в тенях, шум и крики заглушали шорох его лап и вырывавшееся из глотки рычание.

Добыча.

Подкрадываться он не собирался. Стая осталась где-то далеко, цвета леса потускнели в памяти, а мозг был затуманен яростью — у волка отняли то, что невозможно вернуть.

Он стремительно вылетел из мрака, высоко подпрыгнул и вонзил зубы в горло первой жертвы. Человек упал на спину, в нем не осталось воли к борьбе, жизнь быстро утекала через рваную рану на горле. Фрон жадно глотал кровь, не обращая внимания на окруживших его врагов, только почувствовал удар металлической палки.

Тогда он повернулся, и четверка врагов отпрянула назад, что-то испуганно крича и размахивая руками. Фрон присел — желтые глаза презрительно смотрели на беспомощных людей, с пасти капала кровь, тело напряглось перед прыжком.

Враги продолжали отступать, но им было не спастись. Фрон прыгнул, передние лапы ударили в грудь следующей жертвы, жаркое дыхание коснулось лица несчастного. Челюсти сомкнулись, зубы сорвали плоть со щеки отчаянно закричавшего человека. Его спутники попытались оттащить Фрона, и ему пришлось отступить, однако прежде он успел нанести удар лапой, заставивший замолчать уже вторую жертву.

Двое оставшихся понимали, что не в силах сражаться с волком. Переглянувшись, они бросились бежать в противоположные стороны, но Фрон уже выбрал следующую жертву. Он помчался за убегающим человеком по узкому проходу между каменных стен и закончил его жалкую жизнь далеко от пылающих огней.

Позднее, когда Фрон немного пришел в себя и месть за погибшего мужчину-брата свершилась, он вылизал лапы, морду и грудь и побежал обратно — туда, где лежал Уилл. Жажда крови покинула волка, и в его сознании теперь пульсировало лишь одно слово.

Вспомни.

Некоторое время Илкар боялся, что шум не прекратится. Каменное здание склада было забито мужчинами, женщинами и детьми всех возрастов, которые замерли на месте, увидев, что из-за разбитых дверей появились вовсе не ненавистные висминцы.

Казалось, все они что-то кричат, и Илкару на мгновение стало страшно, что толпа растопчет его, устремившись наружу. Он снова попытался успокоить пленных, и к нему присоединились голоса Хирада и Безымянного Воителя. Трое Воронов успели убрать мечи в ножны, зная, что Денсер предупредит их в случае появления врага.

Внутри склада царил полумрак, в огромном помещении горело лишь несколько светильников. Слева и справа Илкар разглядел запасы еды и воду, чтобы пленники могли помыться. И хотя запах пота и застоявшегося воздуха был довольно сильным, Илкар понял: пленным позволили справлять естественные надобности не там, где они спали.

В передней части толпы стояли молодые мужчины с усталыми и разгневанными лицами. В центре Илкар сразу ощутил ауру мага и направился к нему. Его движение заставило толпу расступиться, и Илкар догадался, как обращались со своими пленниками висминцы. Каждый день часть их товарищей уводили со склада, и больше они их не видели. Илкар знал, где лежат тела погибших, и ненависть к врагам вспыхнула с новой силой.

Однако он прекрасно понимал, что любые необдуманные действия приведут к гибели многих его сограждан.

Маг, хрупкий рыжеволосый мужчина среднего возраста, с облегчением посмотрел на Илкара, но тот не дал ему заговорить первым. Они встретились перед толпой и пожали друг другу руки.

— Как тебя зовут? — спросил Илкар.

— Девер.

— Девер, я Илкар, а это Вороны. Мы пришли, чтобы вывести вас отсюда. Всех. Но у нас мало времени. Девер вытаращил глаза.

— Вороны? — У него на глазах выступили слезы.

— Да. Послушай, мне необходима тишина. Висминцы рядом, нужно уходить. Кто здесь за главного?

— Я обеспечу тишину, — пообещал Девер. — А вы пока поговорите с Лалланом. — Маг указал на высокого стройного человека, которому давно перевалило за пятьдесят.

Зеленая куртка и бордовая рубашка Лаллана испачкались, но Илкар видел, что они достаточно дорогие. Несмотря на усталость и превратности судьбы, Лаллан не утратил чувства собственного достоинства. Илкар подошел к нему, и они направились к стене, где к ним присоединились Безымянный и Хирад.

— Лаллан, меня зовут Илкар, а это Хирад и Безымянный Воитель.

Лаллан кивнул.

— Я вас узнал.

— Необходимо, чтобы ваши люди выслушали нас и точно выполнили все указания. В противном случае нам не избежать бойни, — продолжал Илкар.

— Сколько здесь людей? — вмешался Хирад.

— Три тысячи четыреста семьдесят восемь, — сразу же ответил Лаллан. — Было больше, но висминцы увели часть стариков, маленьких детей и женщин.

— Я знаю.

Послышалось несколько негромких восклицаний, затем установилась полнейшая тишина.

— Впечатляюще, — заметил Безымянный.

— Мы сразу решили, что дисциплина имеет огромное значение, — пояснил Лаллан. — Сейчас я представлю вас, Илкар. Вас будут слушать.