Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

— Кортеж невесты прибыл!

— Невеста доставлена в целости и сохранности, — добавила Ося, улыбаясь.

— Эмоциональное состояние — допустимое, — тут же радостно подхватила Сафира.

— А вот вес — тяжелый, — не преминула пожаловаться я, поддерживая маму подмышки.

Наша жертва, услышав все это, удивленно замерла в наших руках. Мы, полюбовавшись на нее, дружно рассмеялись. Определенно, за это изумление на лице стоило пойти на такую авантюру. В конце концов, единственный (надеюсь) раз маму замуж выдаем!

— Девочки, забирайтесь в сани, нас уже все заждались, — с ослепительной улыбкой скомандовал дядя Алекс, забирая из наших рук маму Вил.

Мы с радостью послушались. Особенно мы с Дашей — на таком транспорте нам, кажется, еще ездить не доводилось. А красиво-то как… Снег, почти полная луна (полнолуние, видно, выпадет на наш с Лешей отъезд, если мы не решим задержаться), и тройка белых, как на подбор, лошадей. Ну и некоторое музыкальное сопровождение — к саням и к упряжкам были прикреплены бубенчики самых разных размеров. Сказочное чувство.

Пока я любовалась красотой, Ося с Микель раздали всем по теплому одеялу и укутали в такое же маму (ехать нам предстояло хоть и не очень долго, но на улице мороз, да и ветер неслабый), а Даша с любопытством поинтересовалась у дяди Алекса, обняв маму за плечи, сидя позади нее:

— Дядь, а почему ты в свите невесты, а не жениха?

— Потому что дяде Алексу больше симпатично женское общество, — тут же влезла Красимира, довольно улыбаясь. За что получила легкий подзатыльник от Микель. На эту сцену улыбнулась даже мама, которая, кажется, успела смириться со своей участью. Фантастика! А я думала, она будет возмущаться на тему "Никуда и ни за кого не пойду, с чего вы это взяли?!"

Между тем, обернувшись, дядя одарил Дашу своей фирменной улыбкой и все-таки пояснил:

— Я сегодня в качестве брата Вил, как самый близкий родственник. Тем более… кто, если не я, будет отдавать ее будущему мужу? Если он будет достоин, конечно.

С этими словами он подмигнул маме и снова повернулся, внимательно следя за дорогой. Рассмеявшись, мы дружно заверили:

— Уж мы-то проверим, достоин ли!

— Нашу маму мы может отдать только в лучшие руки!

Дядя Алекс в ответ только довольно кивнул. И почти сразу, прежде чем мы начали еще какую-нибудь тему, Ося дала нам отмашку:

— Скоро подъезжаем.

И мы с сестрами, снова переглянувшись, затянули задушевную песню о том, как в девках хорошо, а замужем — пло-охо. Ну что, традиции надо соблюдать — прежде, чем выйти замуж, нужно проводить свое девичество. И подумаешь, что все это относительно в данном случае…

Вот так, с песнями, мы выехали на этакую самодельную (кто-то из магов расчищал) полянку в лесу, по центру которой был разбит довольно большой шатер — там будем прятать невесту. Вообще, по-хорошему надо было бы прятать будущую невесту дома, за печкой, но в нашем случае это не самая умная идея — дом слишком любит свою главную и по малейшей же ее просьбе привел бы к ней Каируса. Поэтому пришлось идти на хитрость.

Вокруг шатра было разведено несколько костров, у которых небольшими компаниями собрались все желающие поучаствовать в свадебной афере. Стоило нам появиться из-за деревьев, как на поляне началась настоящая кутерьма — дальше первого костра лошадей не пустили, нас остановили. Кое-кто сразу же подхватил песни, кто-то спешил доложить обстановку, в особенности — слышно ли что-нибудь из мужского лагеря, а кто-то не менее жадно и громко требовал рассказать, как же нам удалось "поймать эту дикую тигрицу". Шум стоял — до небес! И дядя еще как-то успевал отвечать и даже соображал, что говорят вокруг… Лишь когда маму сняли с саней и отнесли в шатер, все немного успокоилось. Около входа устроились добровольные "плакальщицы" (дальше тянуть грустные песни), вокруг кто-то очень умный организовал охрану, мотивировав это словами: "Чтобы, значицца, жених не явился раньше времени, да невестушка не сбежала". А остальные снова разошлись по кострам — придумывать испытания для жениха, чтобы убедиться, достоин ли он.

Немного посидев рядом с сестрами (кроме Сафиры — та так заунывно подпевала, что даже я чуть не расплакалась), тетей Антай и Матильдой и кое-как отговорив Дашу с Микель испытывать на Каирусе совместное изобретение "чтобы испытать его магический потенциал на примере снятия проклятия второго уровня", я направилась к дяде Алексу. Мне тоже было очень интересно, что там происходит в мужском лагере и когда ждать жениха. Но ответ на свой вопрос я получила раньше, чем добралась до нужного костра.

Осталось мне шагов пять до дяди, как сзади раздалось оглушительное: "ПАБЕРЕГИСЬ!". И нет бы мне послушаться, упасть на землю, закрыть голову руками и не шевелиться… Нет! Я сделала, как сделал бы любой на моем месте, кого природа обделила природной осторожностью. Ну или вовсе умом. В общем, я обернулась. И тут же оказалась в горячих объятьях пикирующей недопиры. Как я осталась жива — до сих пор не понимаю.

— Эврика, слезь с крыла! — дико заверещала Налька, после того, как мы прокатились несколько метров и окончательно запутались.

— Между прочим, это не я на тебя налетела… — пропыхтела я, пытаясь понять, где чья нога, при чем тут крылья и что у меня болит сильнее — спина, рука или нога.

Недопира замерла и смущенно призналась, на миг забыв о помятом крыле:

— Меня ослепили костры.

— Тогда понятно… — сдавленно отозвалась я. И заорала еще громче, чем Налька до этого: — А теперь живо встань, а то ты совсем нелегкая!

Дальше разбираться, кто с кого должен слезть, нам не дали. Нальку оттащил в сторону дядя Алекс, меня — Матильда и Красимира. Травница быстренько проверила мое состояние и, к моему счастью, сообщила, что переломов у меня нет, а с ушибами они справятся очень быстренько. Но в данный момент меня интересовало не это. Потерев ушибленное плечо, я посмотрела на Нальку и поинтересовалась с любопытством:

— Ты откуда прилетела, птица счастья завтрашнего дня?

"Птичка", с явным сожалением оторвавшись от дяди Алекса, который от лечения благополучно перешел к утешению пострадавшей (при помощи поцелуя, естественно… и, кажется, его совершенно не волнует не совсем человеческая форма любимой), отозвалась слегка недовольно, развернув и свернув пострадавшее крыло:

— Откуда, откуда… Из лагеря жениха, откуда еще.

Народ, который до этого ни на явление недопиры, ни на наши разборки не обратил особого внимания, при этих словах замолк и как бы невзначай подобрался к нам поближе. Даже "плакальщицы" стали петь на тон ниже, чтобы ни в коем случае не пропустить ни слова. Всем было интересно, все ждали развлечения.