Лоуренс Уотт-Эванс - Общество Дракона

— В любое удобное для вас время.

— Тогда поговорим сейчас о других проблемах, а о своем решении я сообщу тебе сразу, как только его приму.

Они заговорили о других делах и обменялись сплетнями.

Через три дня леди Иней сообщила Арлиану, что согласна принять участие в эксперименте.

Два дня спустя она прибыла в Старый Дворец, где Эшир приготовила для нее спальню с несколькими талисманами. Постель окружали железные и серебряные цепи, чтобы не подпускать враждебное волшебство.

— Наверное, они не потребуются, — извиняющимся тоном сказала Исейн, отодвигая цепи, чтобы леди Иней смогла подойти к кровати, — но дома мы их обязательно используем — чтобы чувствовать себя увереннее.

— Любопытно, — пробормотала леди Иней, укладываясь на кровать.

Эшир еще не появилась, кроме леди Иней, в комнате находились только Арлиан и Исейн. Ворон вместе с Лилией, Киской и Каплей, которые согласились дать свою кровь, ждали в соседней гостиной.

Арлиан, естественно, не мог поделиться с леди Иней своей кровью, поскольку она была заражена; Пушинка с некоторым сомнением предложила свои услуги, но кормящей матери нужно беречь силы. Цикада сразу отказалась, а Лаванда испугалась, увидев хрустальный клинок в руках Эшир.

— Вам нужно раздеться, миледи, — робко попросила Исейн.

— Я уйду, — обещал Арлиан, когда леди Иней бросила свирепый взгляд на Исейн.

— Вы могли меня предупредить, — проворчала леди Иней, вставая. — Ари, я хочу, чтобы ты остался и приглядывал за этой парочкой. Я им не слишком верю.

— Как хотите, — ответил Арлиан, отступив на шаг к двери.

— А теперь объясните мне, Исейн, — сказала леди Иней, расстегивая пуговицы, — зачем мне раздеваться?

— Чтобы кровь не испачкала одежду, — ответила Исейн. — И чтобы Эшир смогла сделать разрезы на вашем теле.

— Разрезы? Значит, заклинаний и снадобий недостаточно?

Исейн смущенно посмотрела на Арлиана.

— Быть может, нам следует объяснить леди Иней, что мы собираемся сделать?

— Разумеется, — сказал Арлиан. — Пока лечение не началось. Мне известно, что для заклинания необходима свежая кровь, которая должна заменить отравленную, но разве это не все?

— Дело в том… — Исейн искала нужное слово на чужом языке, а потом просто добавила: — Нет.

— Я вас слушаю, — заявила леди Иней.

Исейн перевела взгляд с Арлиана на Иней.

— Много лет назад по соседству с Аритейном селилось множество волшебников, — начала Исейн.

— Их и сейчас немало, — заметил Арлиан.

— Раньше было больше. И они сражались друг с другом, я уже не говорю о постоянной войне с существами, обитающими в Горном Царстве Грез и в других местах.

— Да?

— Да. Многие волшебники погибли, но оставшиеся в живых стали прибегать к одному фокусу, чтобы их было труднее убить. Отправляясь в путешествие, они вырезали из груди сердце и оставляли его дома. Погубить волшебника, у которого нет сердца, не просто. Конечно, его можно сжечь или отрубить голову, но он не умрет от кровотечения или от удара кинжалом, да и яд ему не страшен.

— Подождите минутку… — начала леди Иней.

— Но волшебники не могли долго жить без сердца, — быстро перебила ее Исейн. — Через три дня сердце необходимо было вернуть на прежнее место, иначе волшебник умирал. Поэтому прежде необходимо избавиться от яда. Так стал известен способ борьбы с отравленной кровью, который волшебники Аритейна позаимствовали у старых магов.

— Иными словами, вы собираетесь вырезать мое сердце? — потребовала ответа леди Иней.

— Да, — кивнула Исейн.

Леди Иней посмотрела на Арлиана.

— Я сказала, что вы можете перерезать мне горло, но вы требуете большего…

— Вы не умрете! — заявила Исейн.

— Проклятие, женщина, прекрати меня перебивать! — воскликнула леди Иней, легонько стукнув ее косточкой по руке. — Дай мне подумать.

— Целительница вынет ваше сердце, — продолжала Исейн, — промоет его в воде, наполнит чистой кровью, а затем при помощи амулета вытянет оставшийся яд из вашей груди. После чего вернет сердце на место и исцелит рану.

— И я сумею такое пережить?

— Да! — После некоторых колебаний Исейн добавила: — В Аритейне такие операции проходят успешно, но здесь никто еще не пытался.

— Ободряющее замечание, — с иронией заметила леди Иней. — Скажите, а мне будет больно, когда вы вынете мое сердце?

Исейн опустила глаза.

— Да, — ответила она, — очень больно.

— Разве у вас нет волшебного заклинания, которое притупляет боль?

— Только лекарственные растения, — сказала Исейн, показывая на флаконы на тумбочке. — Они лишат вас способности двигаться и ослабят боль.

— Ослабят?

— Да, но вам будет больно.

— Леди Иней, — вмешался Арлиан, — я об этом не знал. И не обижусь, если вы уйдете.

— В прежние времена волшебники сами вырезали свои сердца, — заявила Исейн. — Они не пользовались настойками, чтобы сохранить ясность ума, но боль не мешала им творить заклинания. Значит, человек способен ее перенести.

— Но я не волшебница, — напомнила леди Иней.

— Но вы владеете колдовством, — заметил Арлиан.

— И у меня сердце дракона, — вздохнула леди Иней. — Будь ты проклят, Арлиан. Ладно, я согласна.

И она вновь принялась расстегивать пуговицы; Арлиан отвернулся.

Когда леди Иней разделась и сняла деревянную ногу, Исейн протянула ей чашку с настойкой; Иней без колебаний выпила ее до дна.

— Какой у нее вкус? — полюбопытствовал Арлиан.

— Довольно приятный, — ответила Иней. — Похоже… — она замолчала, словно ее что-то смутило, — на мяту. — Ее голос звучал не слишком уверенно.

— Ложитесь, — сказала Исейн.

Иней повиновалась. Исейн осторожно вытащила древнюю кость из ее онемевших пальцев и положила на стол.

В этот момент в комнату вошла Эшир.

Она надела причудливую мантию, а в руках держала синюю стеклянную чашу величиной с человеческую голову. Эшир поставила чашу на постель возле единственной ноги Иней.

Леди Иней лежала совершенно неподвижно; очевидно, настойка уже начала оказывать действие.

Арлиан не заметил, откуда Эшир вынула хрустальный нож. Рука Арлиана невольно потянулась к обсидиановому кинжалу, спрятанному под плащом, — вдруг волшебство не сработает и появится дракон.

Размахивая хрустальным ножом, Эшир начала произносить заклинание, и Арлиану показалось, будто лезвие побелело — но, возможно, он ошибся, и на клинке играло отражение солнечных лучей.