Дэвид Эддингс - Сияющая цитадель

— Это было бы не слишком приятно, — пробормотал Келтэн.

— Что-то я не понимаю, — сказал Телэн. — В последнее время Спархок несколько раз заставлял Беллиом исполнять его приказы без помощи колец. Это значит, что Спархок — бог?

— Нет, юный господин, — улыбнулась Ксанетия. — Анакха — создание Беллиома, а посему в некоей мере является частью его — равно как и кольца. Потому Анакха не нуждается в кольцах. Заласта понял сие. Когда Анакха убил Гверига и взял в руки свои Беллиом, Заласта усилил надзор за ним, следуя за кольцами. Так надзирал он за продвижением Анакхи, таким же образом следил и за его подругой.

— Отлично, Спархок, — зловещим тоном проговорила Элана. — Как ты добыл мое кольцо? И что такое вот это? — Она вытянула руку, на пальце которой красовалось кольцо с рубином. — Дешевая стекляшка?

Спархок вздохнул.

— Твое кольцо похитила для меня Афраэль, — сознался он. — Она же и принесла замену. Сомневаюсь, чтобы она стала использовать стекло.

Элана сорвала с пальца подмененное кольцо и швырнула его через всю комнату.

— Верни мне мое кольцо! Немедленно верни мне мое кольцо, вор!

— Я его не крал, Элана, — возразил он. — Это сделала Афраэль.

— Но ты взял у нее кольцо, верно? Значит, ты — соучастник кражи. Верни мне мое кольцо!

— Хорошо, любовь моя, — покорно ответил он. — Я и сам собирался это сделать, да как-то вылетело из головы. — Он вынул шкатулку и велел: — Откройся!

Он не стал при этом прикасаться к крышке кольцом, решив проверить, подчинится ли шкатулка его приказу.

Она подчинилась. Спархок вынул кольцо своей жены и протянул его ей.

— Надень его туда, где ему надлежит быть, — потребовала она.

— Хорошо. Подержи вот это. — Спархок передал Элане шкатулку и сам надел кольцо на ее палец. Затем он протянул руку за шкатулкой.

— Нет, подожди. — Элана отдернула шкатулку и взглянула на Сапфирную Розу. — Он знает, кто я такая?

— Думаю да. Почему бы тебе самой не спросить у него об этом? Назови его «Голубая Роза». Так звал его Гвериг, и он привык к этому имени.

— Голубая Роза, — сказала Элана, — ты знаешь меня?

Лазурное сияние Беллиома на миг померкло и вновь усилилось.

— Анакха, — прозвучал неестественно-ровный голос Телэна, — желаешь ли ты, чтобы я отвечал на вопросы твоей подруги?

— Я был бы доволен, если бы ты ответил ей, — сказал Спархок. — Наши с нею жизни сплетены так тесно, что мы разделяем с нею одни на двоих мысли. Желаем мы того или нет, но нас трое, и вам с ней следует узнать друг друга ближе.

— Сего не было в моих замыслах, Анакха, — в голосе Телэна прозвучала легкая нотка упрека.

— Мир изменчив, Голубая Роза, — сказала Элана, — и нет замысла столь совершенного, чтобы его нельзя было исправить. — Ее речь, как и речь Спархока, стала торжественно-архаичной. — Говорили мне, будто бы подвергну я свою жизнь опасности, буде пожелаю коснуться тебя. Истинно ли это?

На оцепеневшем лице Телэна появилось выражение мрачной решимости.

— Воистину так, подруга Анакхи. — Голос Телэна был тверд и холоден как сталь. — Однажды и лишь однажды, истомившись несчетными веками заточения в теле земли, дозволил я Гверигу взять меня в руки; тогда-то и обрел я облик, что так приятен тебе. Жестокими алмазными резцами и проклятым жгучим железом истерзал мою живую плоть Гвериг, придав ей сию нелепую форму. Должен я подчиниться касанию бога; охотно подчиняюсь я касанию Анакхи в надежде, что некогда он освободит меня от облика, ставшего моею темницей. Для всех прочих прикосновение ко мне суть гибель.

— И ты не можешь… — она не закончила фразу.

— Нет. — Ответ был холоден и непреклонен. — Не вижу я причины доверять существам сего мира. Гибель, что несет касание ко мне, останется неизменной, и так же неизменен останется соблазн коснуться меня у тех, кто меня узрит. Едва узрев меня, возжаждет любой меня коснуться — и найдет свою смерть. Мертвый не возжелает поработить меня; живым я не доверяю.

Элана вздохнула.

— Ты суров, Голубая Роза.

— Не без причины, подруга Анакхи.

— Быть может, когда-нибудь научимся мы доверять друг другу.

— В сем нет нужды. Достижение цели нашей от сего не зависит.

Элана вновь вздохнула и вернула шкатулку мужу.

— Продолжай, Ксанетия. Так значит, тенью, которая преследовала меня и Спархока, был Заласта? Мыто думали вначале, что это Азеш, а потом грешили на Троллей-Богов.

— Тенью сей был разум Заласты, королева Элении, — пояснила Ксанетия. — Стирикское заклятье, ведомое лишь немногим, позволяло ему незримым слышать и узнавать многое.

— Я бы не сказала, что незримым. Я всякий раз видела эту тень. Видно, это не слишком прочное заклятье.

— Сие было деяние Беллиома. Искал он предостеречь Анакху о присутствии Заласты, делая его отчасти зримым. Поскольку одно из колец было на твоей руке, ты также могла видеть тень разума Заласты. — Ксанетия помолчала. — Заласта терзался страхом, — продолжала она. — Приспешники Азеша замыслили заманить Анакху — вместе с Беллиомом — в Земох, где Азеш сумел бы отнять у него камень. Случись сие, и надежда Заласты уничтожить Афраэль и завладеть Сефренией навеки обратилась бы в ничто. Воистину, Анакха, все помехи, воздвигаемые на твоем пути в Земох, были делом рук Заласты.

— Я и прежде ломал над этим голову, — задумчиво проговорил Спархок. — Мартэл был человек непоследовательный, и на него это было не слишком-то похоже. Мой бывший братец был прямолинеен, как лавина. Мы, однако, полагали, что это Тролли-Боги. У них тоже была причина не хотеть, чтобы Беллиом попал в руки Азеша.

— Заласта желал, чтобы ты именно так и полагал, Анакха. Сие было еще одно средство, коим мог он скрыть от Сефрении свое двуличие, а ее доброе мнение о нем было для него весьма важно. Однако вопреки всему ты преодолел дорогу в Земох, сразился с Азешем и уничтожил его — вкупе с многими другими.

— Это верно, — проворчал Улаф, — «других» там было даже слишком много.

— Тогда Заласта сильно встревожился, — продолжала Ксанетия, — ибо Анакха осознал свою силу и власть над Беллиомом, а сие делало его столь же грозным, как бога. Заласта не более мог бросить открытый вызов Анакхе, нежели Афраэли. Тогда удалился он от людей, дабы обдумать, что ему делать дальше, и держал совет с другими отступниками. Гибель Азеша укрепила их в мысли, что Беллиом в силах одолеть и уничтожить бога. Средство, коим можно бы убить Афраэль, существовало, сумей Заласта лишь завладеть им. Предмет сей, однако, находился в руках опаснейшего человека в мире. Истинно, ежели хотел Заласта достичь своей цели, принужден он был заключить союз с богом.