Фиона Макинтош - Месть

– Как только стемнеет.

– И долго меня еще будут бить?

– Зачем тебя бить? Ты и так хорош. Ты должен тушиться в собственном соку, а для этого надо, чтобы у тебя кровь в жилах бегала. А мое дело – позаботиться о том, чтобы ты не сдох раньше времени.

Фиггис почувствовал, что закипает. Спокойно, приказал он сам себе. Думай о Гидеоне и не выходи из себя. Он снова коснулся разума мальчика и понял, что Гидеон этому рад.

«Я уже решил, что ты умер».

«Не совсем, – мягко ответил Фиггис. – Где ты?»

«Пью молоко в лавке пекаря. Оно у меня прямо в животе сворачивается. Что ты еще знаешь?»

«Кое-что знаю».

«Поторопись, Фиггис. Мне тут не доверяют. Так и пялятся».

«Я буду сохранять связь разумов».

Фиггис закашлялся, и сторож обернулся к нему.

– А вы съедите меня прямо здесь? В этом сарае? Или это не сарай? – он затаил дыхание.

– Ты не только на вид тупой, – рявкнул парень. – С чего ты решил, что Скэргил будет проводить обряд в собственном сарае?

Скэргил! Все остальное можно было спокойно пропустить мимо ушей.

«Гидеон!»

«Есть новости?»

«Сарай Скэргила… Скэргил – один из тех, кто схватил меня. Тебе придется поспрашивать здешних жителей».

«Значит, спрошу».

Парень встал. Фиггис понял, что боится лишний раз вздохнуть.

– Пойду отолью. Не рыпайся, а то хуже будет.

Фиггис кивнул и проследил, как парень открывает деревянную дверь. Кажется, снаружи есть кое-что знакомое.

«Слушай, Гидеон… Я вижу молоты и наковальню. Похоже, этот Скэргил – кузнец. Ищи кузницу. Парень, который меня сторожит, сейчас вышел и по скудоумию оставил дверь нараспашку. Я вижу мясную лавку. Может быть, это и не мясная лавка, но… Найди мясную лавку и посмотри, что напротив. Скорее всего, там будет сарай, в котором я сижу».

Парень вернулся и захлопнул за собой дверь. Вид у него был мрачный, и Фиггис решил не открывать рта. Разговоры закончились.

Гидеон растерялся. Он думал о Фиггисе, но перед глазами у него стояло лицо Ийсеуль. Покидая ее, он не услышал ни звука, но ее взгляд говорил: «Предатель». Однако Фиггиса надо спасти! Если Ийсеуль послушается, будет сидеть тихо и не покинет укрытия, ни ее братишку, ни ее саму никто не найдет.

Гидеон допил молоко и поблагодарил женщину, но та лишь злобно покосилась на мальчика.

– Вы в Дунтарине проездом, почтенный? И куда путь держите?

Гидеон изобразил улыбку.

– Да в Пустошную Топь. Просто в горле совсем пересохло… К тому же один человек из Чирли попросил передать весточку своему другу, который живет в здешних местах.

– Правда? – похоже, ей было глубоко наплевать. – Вам лучше поторопиться, сударь. До Пустотной Топи путь не близкий. День пути, а то и больше.

– Да… Э-э-э… Простите, сударыня, но мой знакомый из Чирли… Вы не знаете, где можно найти почтенного Скэргила?

– Это кузнец.

Судя по ее взгляду, она заподозрила неладное.

– А где он живет? Может быть, я загляну к нему по дороге?

– Это в другую сторону. Может, я сама ему передам? Зачем вам возвращаться?

– О, премного благодарен… но мне заплатили, так что я лучше сам все сделаю.

Хозяйка вернулась к кадке с опарой и принялась яростно ее месить. Не хотел бы я оказаться на месте этого теста, подумал Гидеон. Женщина поморщилась, словно ей в рот попало что-то невкусное.

– Возвращайтесь по главной улице, а на перекрестке поверните налево. Там уже недалеко. Напротив лавка мясника Мекана.

– Спасибо огромное.

Гидеон подарил ей свою самую очаровательную улыбку, но булочница как будто ничего не заметила. Поэтому он не стал тратить время даром, вышел из пекарни и зашагал по улице в ту сторону, куда указала нелюбезная хозяйка. Вскоре он и вправду оказался на перекрестке и повернул налево.

День был уже в разгаре, но деревня как будто вымерла. Первым делом надо было найти лавку мясника. Гидеон остановился, огляделся по сторонам. А вот и кузница. За ней приютился маленький, очень старый овин. Фиггис назвал его «сараем»… Неважно. Главное, он на правильном пути.

Мальчик свернул с улицы и на цыпочках направился к овину, огибая маленькие полуразрушенные пристройки. Ладони стали влажными и холодными, а сердце билось так, что слышно было, наверно, во всей округе.

Изнутри не доносилось ни звука.

Гидеон обошел его кругом. Второй двери нет. Значит, о внезапном появлении можно даже не мечтать. Остается лишь надеяться, что ему повезет. Гидеон убедился, что за ним никто не следит, подкрался к двери, задержал дыхание и, распахнув дверь, вошел.

В овине царил полумрак, и глаза Гидеона не сразу к этому привыкли. Свет проникал лишь через крошечное окошко в задней стене. Мальчик быстро огляделся. Какой-то парень, ненамного старше его самого, с лицом дурачка, вскочил со своей табуретки. На полу лежал еще один человек, явно в годах, но удивительно маленького роста.

– Фиггис, – проговорил мальчик. – Я – Гидеон.

– Дьявол волосатый! Это еще кто? – ахнул парень.

– О, простите. Кажется, что я только что представился. Гидеон Гинт. А это мой друг. И он отправится со мной.

Похоже, юноша и впрямь был туповат и не понял шутки. Однако Гидеон торжествовал недолго. Он заметил, что тупица уже не смотрит на него, и торопливо обернулся. К сараю направлялись трое. Все были вооружены, а один – похоже, тот самый Скэргил, – помахивал внушительным кузнечным молотом, словно проверяя его вес.

– Еще один чужак, – заметил он. – Ну, ты подойдешь. И все четверо бросились на Гидеона.

Гидеон очнулся от того, что услышал тихие всхлипы. Мальчик открыл глаза, несколько раз моргнул и чуть повернул голову. Рядом, свернувшись калачиком, лежал Фиггис. Гидеон повернулся в другую сторону и почувствовал, как ужас скручивает ему внутренности. Ийсеуль сидела у столба, накрепко привязанная, ее лицо было разбито и залито кровью. Подле нее лежал Гверис. Кажется, мертвый. Ийсеуль! – прошептал Гидеон.

Девушка медленно повернулась. Ее глаза покраснели от слез.

– Не плачь, Ийсеуль. Вспомни: ты никогда не давала им радоваться.

– А ты, наверно, никогда не говорил правду. Врун.

Она задела его за живое.

– А что с Гверисом?

Гидеон догадывался, что она может ответить, и совершенно не хотел это слышать.

– Он спит.

Ну, слава Свету.

– А Фиггис?

– Его подвесили и били, пока он не лишился чувств. Он так и не пришел в себя. По правде говоря, мне все равно. Оставь меня в покое.

– Ты должна мне помочь, Ийсеуль. Солнце уже село?

– Смеркается, Гидеон. Так что нам недолго осталось. По крайней мере, она назвала его «Гидеон», а не «врун».

И он их спасет. Нужно просто подумать.

– Фиггис! – позвал Гидеон. – Фиггис, просыпайся! Никакого ответа.