Марк Лоуренс - Король терний

Я соскользнул ногами с крыши с меньшей грацией, чем ожидал, и неловко забрался в окно, уселся на край, держась за него обеими руками. Я едва не сорвался вниз. Заниматься акробатикой после того, как повисел вниз головой, не рекомендую.

Я надеялся какое-то время оставаться незамеченным, но, похоже, одна лишь леди Агата в парадном зале не смотрела вверх.

К чести лорда Роберта, когда толстый юноша вскочил на ноги, а дамы завизжали, он приказал стражникам закрыть собой графа. Граф Ханса сделал глоток вина и громким голосом произнес:

— У меня был внук по имени Уильям Анкрат.

— А у меня был брат с таким именем, — громко сказал я в ответ.

При этих словах мой дядя поднялся.

Быстрым движением я метнул нож. Он попал в центральную тарелку, и желтые дольки картофеля разлетелись по столу с брызгами морской соли и раздавленными зернами черного перца. От укуса паука мои пальцы распухли и плохо сгибались, поэтому нож пролетел ближе к уху пожилой женщины, чем я рассчитывал.

И снова женский визг.

— Ах, это тот дьявольский мальчишка! — закричала леди Агата, наконец-то посмотрев на меня.

— Тебе не понравилась сервировка стола… племянник? — спросил лорд Роберт.

— Думаю, если вы отведаете с этой тарелки, у меня больше не будет родственников на юге. И тогда фактически я стану законным наследником графства!

— Тебе лучше спуститься в зал, Йорг, — сказал мой дед.

К моему стыду, мне пришлось воспользоваться лестницей. Спрыгнув вниз, я бы переломал ноги, а спускаться по внутренней стене парадного зала было невозможно — слишком гладко оштукатурена. Слезать по лестнице задницей в зал — не самое впечатляющее появление, но я только что спас им жизни.

— Ты думаешь, наша еда отравлена? — спросил дед.

Я взял серебряную вилку и насадил на нее дольку картофеля.

— Позовите Каласади и попросите его попробовать.

Лорд Роберт нахмурился.

— Из того, что мы в конфликте с Ибн Файедом, не означает, что все марокканцы будут строить козни против нас.

Граф Ханса кивнул стоявшему рядом с ним стражнику, и тот отправился выполнять поручение.

— И все же он виновен, — сказал я. — И если нет иных доказательств, кроме как заставить его попробовать шафран, почему же этого не сделать?

— Шафран? — спросил граф.

— Спросите, и вы узнаете, что недавно была новая поставка на кухню, должным образом скрепленная печатью ввиду своей особой ценности и во избежание проверки с вашей стороны. Это, возможно, часть большого груза, который предназначен убить богатое население побережья. На первый взгляд, случайный акт бессмысленного уничтожения. Но я знаю человека, который мог рассчитать вероятность попадания части этого груза на ваш стол, граф Ханса. Человека, который знал, кто я такой, и выбрал меня на роль злодея, надеясь, что я, в соответствии со своей родословной, идеально сыграю эту роль.

— Хочешь сказать, еще больше дров наломаешь? — спросил лорд Роберт, легкая улыбка пряталась в уголках его губ.

На мгновение я задумался, возможно ли, что Каласади учел и мой приезд, и я был не случайной жертвой, на которую можно списать свое преступление, а частью объемного расчета. Я отогнал эту мысль как весьма неприятную.

— Наш математик совершил только одну ошибку. Возможно, даже несправедливо будет назвать это ошибкой. Я полагаю, он обдумал возможность и решил, что риск минимальный. Он никак не предполагал, что вы позволите повару так нерационально использовать драгоценный шафран для воскресного ужина стражников.

Вернулся стражник.

— Каласади нет ни в его комнатах, ни в обсерватории, граф Ханса.

Оказывается, Каласади покинул замок, как только стало известно об отравлении стражников.

Из дневника Катрин Ап Скоррон

26 марта, 99 год Междуцарствия

Реннатский лес. Ранний вечер

Я подумала, что можно было бы сделать надпись на могиле Ханны. Сарет говорит, раз я повсюду таскаю с собой этот дневник, это значит, у меня в жизни ничего нет, поэтому я не могу с ним расстаться. Людям, которые действительно живут, не нужно описывать каждую минуту жизни, они слишком заняты. Но Сарет уже целый год не покидает Высокий Замок, и пока этот ребенок высасывает из нее молоко, я сижу в Реннатском лесу в окружении монстров!

Великан, десять футов ростом, полный рот острых зубов и глаза-щелочки. Вначале он просто наблюдал за мной со стороны, сейчас стоит и что-то вырезает на стволе большого упавшего дерева, вырезает не ножом, а черным ногтем на пальце толщиной с мое запястье.

Второй монстр — маленький мальчик. Худой и почти обнаженный, на теле черно-красные пятна, похожие на языки пламени. Он бегает от одного куста к другому, прячется и наблюдает за мной большими черными глазами. Когда он бежит, видны его когти.

Я вся в смятении. Я не хочу думать о том, что сказал Йорг.

Маленького монстра зовут Гог. Он говорит, что такое имя ему дал Йорг, так звали библейского великана. Я ему сказала, что в таком случае должен быть еще и Магог. Маленький монстр опечалился, и в лесу вдруг стало очень жарко, словно вернулась середина лета.

— Кем ты будешь, когда вырастешь, Гог? — спросила я маленького монстра, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

— Я буду большим и сильным, — ответил он, — чтобы сделать Йорга счастливым. И я хочу стать счастливым, чтобы Горгот перестал печалиться из-за меня. — Он посмотрел на великана.

— А что ты хочешь для себя? — спросила я его.

Он посмотрел на меня своими большими черными глазами.

— Я хочу спасти их, — сказал он, — как они спасли меня.

Люди Йорга выглядят так, как будто они всю жизнь провели на дорогах. Они бандиты, а не королевская свита. Сэр Макин, о котором они говорят, что он настоящий рыцарь, такой же грязный, как и остальные. Его кольчуга в засохшем навозе, и воняет от него, как от сточной канавы. Но, даже грязный, он ведет себя по-особенному. По крайней мере, у сэра Макина есть манеры.

Среди них есть один, которого они называют Красный Кент, он старается быть вежливым. При каждом слове он повторяет «миледи» и кланяется беспрестанно. Выглядит комично. Когда я поблагодарила его за воду, которую он мне принес, он покраснел до корней волос. Думаю, за свою способность так краснеть он и получил свое прозвище.

Когда Кент мне не прислуживает, он что-то стругает и вырезает ножом с черной ручкой, сидя прислонившись к дереву спиной. Он вырезал волка, который будто бы выходит из леса и рычит на мир людей. Он сказал, что когда-то был лесником. Когда-то очень давно.

И еще есть юноша по имени Сим. С очень тонкими чертами лица, как у артиста, что на прошлой неделе играл на сцене в замке. Он кажется добрым, но только застенчивым. Он со мной не разговаривает, но смотрит на меня, когда думает, что я этого не вижу. Он самый чистый из всех. Я думаю, он никакой не воин. Слишком хрупкий, чтобы размахивать мечом. Я знаю, что сэр Макин хорошо владеет клинком. Я помню его поединок с сэром Галеном, спровоцированный отцом Йорга, хотя я думаю, что мой Гален в том поединке победил бы сэра Макина. Вероятно, поэтому Йорг повалил дерево Сейджеса. И спас сэра Макина.