Гленда Ларк - Запах Зла

Блейз вздохнула.

– Хорошее решение для Райдера, плохое – для Флейм. Великая Бездна, почему ничто в этом мире не бывает простым, Кел? -Я отчетливо чувствовал запах ее отчаяния. – Флейм уже не поможешь, верно? К тому времени, когда мы ее догоним, она будет полна дун-магии. Даже силвы-целители не могут вернуть к добру того, кто полностью развращен.

– Мы можем попытаться.

– Ты ведь и правда к ней привязан, да? – Блейз слегка нахмурилась, потом добавила: – Флейм – замечательный друг: она добрая и любящая, щедрая и храбрая. По крайней мере такой она была… Только… только мужчин она просто использует и тут же бросает. Это из-за того, что она любит Руарта. Что бы с ней ни случилось, никого другого она не полюбит.

Я растерянно заморгал. Уж не думает ли Блейз, что я влюблен в ее подругу? Я положил руку ей на плечо.

– Блейз, я это знаю. Не забывай, какой у меня нос.

Она фыркнула, недовольная собой.

– Ну да… Впрочем, это и к лучшему: уж очень я расстраиваюсь, как вспомню, что ты разбираешься и в моих запахах… то ли я букет роз, то ли ослиный навоз.

Я засмеялся.

– Ничего подобного. На самом деле ты самое загадочное существо – если не считать, конечно, моих соплеменников. Ты мне напоминаешь их – мы, горцы, привыкли прятать свои эмоции. Вот и ты такая же.

– Ничего удивительного, если вспомнить, в каких условиях я росла. Если нищая побирушка показывает свои чувства, она становится уязвима. Все очень просто. Гораздо лучше крепко держать себя в руках и никогда никому не показывать, что ты чувствуешь. – Блейз переменила тему, прежде чем я сумел что-нибудь сказать: – А как теперь дела у Тора?

– С ним все в порядке, мне кажется. Он все еще слаб, конечно, и слабость сохранится еще какое-то время.

– Он спрашивал тебя о том, каким образом был исцелен?

– Он думает, что это заслуга гхемфов.

– Ты… ты знаешь, каковы мои чувства к нему, верно?

– Как я понимаю, тебе хватает нахальства посоветовать мне соблюдать осторожность в моих собственных романтических чувствах.

Блейз бросила на меня долгий взгляд.

– Удобный инструмент твой нос, Гилфитер, если даже об этом он тебе сообщает.

– Чуткого носа вовсе не требуется, чтобы сказать: вы друг другу не подходите. Я понял бы это и без помощи обоняния.

Блейз вздохнула.

– Да, наверное, ты прав. Мы знаем о своей… несовместимости. Вот мы и решили расстаться.

– Решили?

– Решили раньше и придерживаемся этого решения теперь. Ничего не изменилось и скорее всего никогда не изменится. Его вера – часть его личности, а я никогда не смогла бы разделить ее с ним. – Блейз ушла в себя; должно быть, она искала внутреннюю силу, какое-то утешение. Я позволил своей руке соскользнуть с ее плеча. – А как Дек? – переменила тему Блейз. – Выглядит он ужасно.

– Обычно так и бывает, если человека зверски избить. Нос, разбитые губы и сломанные ребра заживут, синяки скоро побледнеют. Ему больно, но мальчишка старается быть мужественным.

Блейз ласково улыбнулась.

– Это я заметила.

На пристани, когда мы туда пришли, царил хаос, хотя, пожалуй, хаос упорядоченный. Скарри, представительный бородатый мужчина, которому совершенно не подходило его прозвище Торопыга, отдавал приказы, стоя на палубе. По сходням туда-сюда сновали вереницы грузчиков и матросов. Нас уже ждал лопающийся от гордости Дек: ему удалось продать обе лодки за огромные, как он полагал, деньги. Ни один из нас не стал его разочаровывать; да и в самом деле он справился не так уж плохо, если учесть, что жители города страдали от застоя в делах.

– Можно мне на эти деньги купить меч? – с надеждой спросил Дек.

– На меч их не хватит, – ответила ему Блейз. – Впрочем, кое-что я для тебя купила. – Она отвязала от ножен своего меча длинный сверток и протянула Деку. Это оказался меч – своего рода.

– Но он же деревянный! – воскликнул паренек, пытаясь скрыть свое разочарование.

– Уж не думаешь ли ты, что каждый ученик воина сразу начинает тренироваться с настоящим оружием? Я уверена, что в городской страже вас обучали сначала владеть учебными клинками.

– Ну да…

– Я начну учить тебя сразу же, как только заживут твои ребра, – пообещала Блейз. – Я купила два деревянных меча.

Дек попытался выразить подобающую благодарность. Блейз решила приободрить мальчишку.

– Ох, чуть не забыла: я тебе еще и это купила. – Она протянула Деку пояс с ножнами, из которых торчала рукоять кинжала. – Думаю, тебе это подойдет больше, чем твой нож для разделки рыбы.

Дек расцвел, как маргаритка на солнце, на мгновение лишившись дара речи.

Блейз дернула Дека за ухо – это был самый ласковый жест, который она только когда-либо делала.

– Ты получишь настоящий меч, когда покажешь мне, что умеешь управляться с деревянным. А пока обращайся с кинжалом с осторожностью: это значит, что браться за него ты можешь, только чтобы спасти свою драгоценную шкуру. Понятно?

Дек ухмыльнулся и кивнул.

– Блейз! – Я неожиданно ощутил знакомый запах. – Я чую дастелцев! – Я разглядел маленькую стайку, рассевшуюся на снастях шхуны. Я показал на них Блейз, и тут одна птичка слетела вниз и уселась на швартовую тумбу. Следопыт по команде Блейз тут же улегся на землю и отвернулся.

– Ты Келвин Гилфитер? – знаками спросила птичка; мое имя далось ей с большим трудом.

Я уселся на причал рядом с тумбой и тихо – незачем всем на пристани гадать, с чего это я вдруг начал разговаривать с птицами, – сказал:

– Я Гилфитер. У тебя известие для меня? От Руарта?

– Да. Он сегодня утром отплыл на корабле вместе с цирказеанкой и злым колдуном.

– На «Любезном»?

Птичка кивнула.

– Он просил передать, что будет и дальше следовать за Флейм. Корабль идет сначала в столицу архипелага Ксолкас, а потом на Брет. Руарт сказал, что будет повсюду оставлять для тебя послания у местных дастелцев. И еще он велел передать, что Флейм становится все хуже и хуже. Она стала враждебной по отношению к нему – пытается прихлопнуть, как только он к ней приближается. Руарт сказал, что ты должен поторопиться.

– Спасибо тебе, – сказал я. – Мы выйдем в море, как только сможем.

– Сказал он тебе, кто такой злой колдун? – спросила Блейз.

Птичка снова закивала.

– Мы, дастелцы, живем надеждой. И мы почитаем вас за то, что вы пытаетесь сделать. – Исходивший от птички запах бесконечной печали противоречил ее словам. Меня это заинтересовало, но только мимолетно: я счел, что это не мое дело.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал я.

Птичка склонила голову, и Блейз ответила ей тем же. Обмен поклонами мог бы показаться театральным и глупым, но я почувствовал, что тронут. Я до сих пор часто задумываюсь о том, что сталось с той птичкой и со всеми остальными дастелцами, которые мечтали о родных островах, но, возможно, так на них и не вернулись.