Даниил Аксенов - Арес

– Ну что, договорились?

На лице Беннера отразилось колебание и тут же исчезло. Скульптор понимал, что паренька придется наказать и выгнать. Но, видно, судьба сама выбрала способ кары. Посетитель производил весьма нехорошее впечатление. Он без труда избил четверых взрослых мужиков и, по-видимому, отличался недюжинной наглостью и напором. Риксте не позавидуешь.

– Он может сбежать, – сказал скульптор.

– У меня не убежит, – хохотнул Виктор с такой же интонацией, которую слышал у Нурии. – Не беспокойтесь. Днем поучу его уму-разуму, а на ночь – в кандалы! Никуда не денется. Рад, что договорились. Прощайте!

Антипов пошел к дверям, волоча за собой добычу. Ему вослед смотрели пять пар глаз, причем в некоторых из них читалось сочувствие к пареньку.

Выйдя на улицу, Виктор еще немного протащил испуганного Риксту, а потом, миновав дом скульптора, отпустил со словами:

– Ну что, будем знакомиться?

Тот, рыжеволосый подросток лет тринадцати-четырнадцати, выглядел сущим заморышем. Он был долговяз, но неимоверно худ. Одежда, коричневое тряпье маленького размера, только подчеркивала худобу.

– А… вы не собираетесь меня бить? – Рикста задал наиболее интересующий его вопрос.

Антипов рассмеялся.

– За что тебя бить? – спросил он. – Ты мне пока что никакого вреда не нанес. Вот когда нанесешь, тогда посмотрим. А с гипсом ты зачем так поступил?

Паренек еще больше скукожился, хотя казалось, что это невозможно.

– Не кормили меня, – буркнул он, – и лупили за что ни попадя. Что еще оставалось?

Виктор подумал, что оставалось много чего. Можно было потерпеть, но то, что Рикста терпеть не стал, говорило в его пользу.

– Что же ты отцу не пожаловался?

– Да нет отца, – махнул паренек рукой. – Это я так им говорил, чтобы попугать… Есть старший брат, но он далеко. Моряк.

– Понятно. Ну тогда пойдем поедим.

Антипов решил присмотреться к своему спутнику. Все-таки, если дело пойдет как надо, то юношу придется приобщить к тайне существования Ареса. И вот здесь нужно соблюдать осторожность. Что за человек перед ним? Виктор не знал, но собирался выяснить в ближайшее время. И даже более того – он намеревался приложить все усилия к тому, чтобы понравиться, заслужить дружбу. Коварный Антипов был уверен, что дружба – очень простая вещь и ее легко получить. Он придерживался общепринятой точки зрения, которая гласила, что если помочь другу в трудную минуту, то в другую трудную минуту этот друг обязательно вспомнит о вас. И если беды идут одна за другой, то дружба будет длиться и длиться. Ее не сможет разрушить никакая сила.

– Я собираюсь поменять место жительства, – говорил Виктор по пути в трактир. – Поэтому после обеда ты просто подождешь меня на улице, не заходя на постоялый двор. Я снял небольшую комнату у одной милой старушки. Впрочем, что это я тебе говорю? Может быть, ты хочешь уйти? Если так, то не держу тебя. Но помни: если ты последуешь за мной, то твоя жизнь будет совсем не похожа на предыдущую. Достатка не обещаю, а вот приключений хлебнешь сполна. Хотя в твоем возрасте мне только приключения и нравились.

Антипов решил сменить жилье из стратегических соображений. Вдруг все-таки жрецы выйдут на его след? Глупо было бы оставаться на постоялом дворе. Но, к его удивлению, паренек согласился с тем, что нужно съезжать.

– Конечно, – сказал Рикста, – что там делать, в толпе-то? Скоро ведь все жилье будет расхватано.

– В каком смысле? – не понял Виктор.

– А вы что, не знаете? Ожидается крупный отряд жреческой стражи!

– Когда? – Антипов даже остановился, оглушенный новостями. Трудно было сказать, что произвело большее впечатление – факт прибытия отряда или то, что об этом знает кто угодно, кроме единственного диверсанта в Парреане, род занятий которого требовал быть в курсе таких вещей.

– То ли через два дня, то ли через три, – безмятежно ответил паренек. – Я не помню. Но ведь можно у кого-нибудь спросить. У стражников, например.

– Я спрошу, – пообещал Виктор, – обязательно спрошу. Сразу после обеда.

Он приглядывался к Риксте изо всех сил. Тот был не испорчен лицемерием взрослых, старался поступать не как выгодно, а как правильно, не мог удержаться от проказ, безобидных или не очень, плутовал как умел… короче говоря, был обычным подростком с неустоявшимся взглядом на свое место под солнцем. Такие подростки остаются на обочине в Средневековье, но пользуются большим спросом в современном Виктору мире. Мерзавцы всех мастей, от уличных группировок до отдельных правительств, хватают своими руками наивных юношей и нагло врут им, выдавая черное за белое, а гадость за справедливость. Мечтательность, романтика не просто перемалываются, а извращаются, превращая их обладатей в тупоумное стадо или даже убийц во имя якобы благородных целей. Антипов не хотел уподобляться этим мерзавцам. Он пока еще не имел четкого представления о собственном пути, но решил для себя, что позаботится о судьбе Риксты. Даст ему не только обещанные приключения, но и умение выбирать их. Не только примет помощь паренька, но и научит его разбираться в том, кому стоит помогать, а кому – нет. Титанический труд, если учесть, что Виктор сам плохо владел подобным мастерством.

Глава 27

В кабинете, обитом темным коричневым деревом, за массивным столом с шестью ножками сидели четверо, представляющие зримую и незримую власть в замке Орреант. Сам господин барон, сотник Керрет, маг ун-Катор и менестрель Нартел. Барон расположился во главе стола на стуле с самой высокой черной резной спинкой – такой, что к ней можно спокойно прислонить голову, а остальные сидели на стульях попроще. Собрание только началось, поэтому позы участников были слегка напряжены и лишены естественности.

– Мой друг из окружения графа наконец сообщил, что произошло в Парреане, – говорил барон. – Его описание, как обычно, точно, подробно и настолько удивительно, что я решил созвать небольшой совет, потому что не в состоянии осмыслить в одиночку такие вести.

Здесь Алькерт хитрил, и все понимали это. Если решение требовалось немедленно, то барон не утруждал себя совещаниями, но, когда можно было подождать, его милость мог себе позволить небольшие колебания.

– Это касается снятия осады? – спросил Керрет.

– Да, сотник. Мой друг изложил причины, по которым войско жрецов было так любезно, что оставило нас в покое.

Барон сделал паузу, но вопросов больше не последовало. Все ждали.

– Так вот, кто-то осквернил храм Зентела в Парреане, – продолжил Алькерт. – Осквернил с выдумкой, начертал везде пакостные картинки и столь же пакостные письмена. Все жрецы рвут и мечут и просто мечтают добраться до виновного. Более того, снова поговаривают о каком-то новом боге. Но мой друг предостерегает меня от веры в это. Скорее всего, сплетни и обман. Хотя, с другой стороны, жрецы что-то уж сильно задергались. Подозрение пало на семью и слуг графа.